Начало книги "Подарок для героини"
Предыдущая глава "Ты принёс стенгазету?"
Начался урок истории. В кабинет вошла высокая учительница-блондинка с короткими кудрявыми волосами.
— Завтра день рождения Клавы Белозёровой, — сказала она. — Поэтому сегодня мы вернёмся к теме Великой Отечественной войны. Я вижу, в классе новенькая. Представьтесь, пожалуйста!
Клава встала.
— Катя Андреева, — сказала она.
— Спасибо. Садитесь. Итак, кто готовил доклад о Сталинградской битве?
— Мохов готовил, но он заболел, — сказала Люда, которая была старостой.
— Хорошо, тогда кто сам хочет рассказать об этой битве?
Все, как это обычно бывает, опустили глаза и стали листать учебники, одна только Ира подняла руку.
— То, что ты знаешь, я не сомневаюсь, — строго сказала учительница. — Но мне бы хотелось послушать других. А вот давайте спросим новенькую девочку. Как вас зовут? Катя? Катя, идите к доске.
Клава вышла.
— Вы можете рассказать нам о битве под Сталинградом?
— Я не смогу, — растерянно ответила Клава.
— Ну какое значение в ходе войны имела Сталинградская битва?
Клава с непониманием смотрела на учительницу.
— Совсем не знаете? — удивлённо произнесла учительница.
— Пока ещё нет, — честно сказала Клава и, вздохнув, добавила: — А может и вообще не узнаю.
Удивлённая учительница помотала головой.
— Ну хорошо, — произнесла она голосом, который не предвещал ничего хорошего. — Тогда расскажите мне о героях Великой Отечественной войны. Знаете ли вы имена героев?
— Нет, не знаю.
— Что, совсем никого не знаете?
— Совсем никого.
Ученики с удивлением смотрели на Клаву.
— Уж сколько лет преподаю, никогда не видела такого невежества! — сказала учительница.
Девочка с первой парты шёпотом подсказала:
— Клава Белозёрова!
— Да какая она героиня! — со злостью ответила Клава.
Вот этого ребята не ожидали. В классе поднялся шум. Такого кощунства ребята никогда не слышали, а потому были поражены. Гул возмущения и удивления нарастал.
— Всё, хватит! — сказала учительница. — Катя, садитесь! Тишину, пожалуйста!
Учительница постучала по столу.
— Откройте тетради, записываем новую тему. Разоблачение культа личности Сталина на XX съезде Коммунистической партии.
Клава, которая была удручена собственным позором, насторожилась.
— Двадцатый съезд КПСС был переломным в истории СССР, — начала рассказывать учительница, поднявшись со своего места и встав около доски. — После долгих лет молчания, насилия, страха, подчинения единой идеологии общество открыто заговорило о всех происходивших беззакониях и злодеяниях во времена Сталинского режима.
Клава не удержалась и вскочила.
— Что такое? — не поняла учительница.
Ира дёргала Клаву за рукав и шептала "Сядь!" — но Клава не реагировала. Возмущению её не было предела.
— Я не поняла, что вы сказали о Сталине? — спросила она.
Учительница растерянно моргала. Миша вскочил со своего места и подбежал к Клаве.
— Успокойся! — настойчиво сказал он ей, взяв её за руку. — Тихо!
Клава вся дрожала, она не могла прийти в себя от возмущения. В руке она крепко сжимала карандаш.
— Можно, мы выйдем? — спросил Миша, на всякий случай придерживая Клавину руку с карандашом.
Не дожидаясь ответа ошеломлённой учительницы, он вывел побледневшую Клаву за дверь.
Клава сама не помнила, как очутилась в медицинском кабинете. Она лежала, над ней суетилась медсестра: измеряла ей давление, давала какую-то таблетку. Миша сидел рядом.
— У тебя был обморок, я принёс тебя сюда, — сказал он. — Пожалуйста, не реагируй на всё так бурно! Это же будущее! Это не ваше время!
— Дай мне учебник! — попросила Клава. — Я хочу понять: то, что я услышала, это правда, или мне почудилось?
— Дома будут тебе учебники. Отдыхай пока!
— Нет!
Клава приподнялась на кушетке.
— Перемена уже началась? Пойду за учебником!
Раздобыв учебник, Клава начала читать, стоя у окна.
"Особое значение имело разоблачение сталинской формулы "враги народа". Всякого, кто был в чём-то не согласен со Сталиным, кто был только заподозрен во враждебных намерениях, всякого, кто был только оклеветан, подвергали самым жестоким репрессиям с нарушением всяких норм революционной законности..."
Миша и Ира стояли рядом и ждали, когда Клава дочитает. Они боялись, что обморок повторится. Оказывается, даже у героини иногда бывают нервные срывы.
Однако Клава в этот раз была спокойна.
— Мне надо к этому привыкнуть, — сказала она, помотав головой и отдав учебник Мише. — Вы живёте в другом мире. Вы говорите вслух о том, о чём нельзя даже думать! У нас могут арестовать за одни только мысли, за выражение лица. А у вас такое пишут в учебниках!
— Пойдём домой, — сказал Миша. — Тебе надо полежать. Поспать.
— Опять сон во сне, — отмахнулась Клава. — Тебе, кстати, тоже нужно поспать. Ночью ты мне будешь нужен. Опять пойдём гулять. А сейчас не могу. Мне стенгазету надо делать для вашего класса. Я обещала.
Глава 52. "Давай ещё подвиг рисуй!"