Явление 1
Фамусов диктует слуге список визитов на неделю. Во вторник он зван на обед. «То бережешься, то обед: ешь три часа, а в три дни не сварится!.. В четверг я зван на погребенье... Но память по себе намерен кто оставить житьем похвальным, вот пример: покойник был почтенный камергер, с ключом, и сыну ключ умел доставить; богат, и на богатой был женат; переженил детей, внучат; скончался, все о нем прискорбно поминают... Пиши в четверг, одно уж к одному... я должен у вдовы, у докторше, крестить».
Явление 2
Входит Чацкий. Чацкий видит озабоченность Фамусова и спрашивает, не случилось ли чего-нибудь с Софией Павловной. Фамусов раздосадован, что Чацкий все время говорит о ней. «...Не хочешь ли жениться?» Чацкий хочет знать, что Фамусов ответил бы ему, если бы он сделал предложение Софии. Фамусов: «Сказал бы я, во-первых: не блажи, именьем, брат, не управляй оплошно, а главное, подитка послужи». Чацкий: «Служить бы рад, прислуживаться тошно». Фамусов называет Чацкого гордецом и рассказывает поучительную историю своего покойного дяди, Максима Петровича. Как-то на приеме старик оступился и упал. Он «заохал», но был пожалован высочайшей улыбкой. Тогда старик опять упал, уже нарочно, «хохот пуще», так он и в третий раз упал. Фамусов называет это очень смышленым поступком, потому что благодаря этому дядя сделал карьеру при дворе. «Кто пред всеми знал почет? Максим Петрович! Шутка! В чины выводит кто и пенсии дает? Максим Петрович!» Чацкий говорит, что сейчас уже так карьеру не сделаешь: «Хоть есть охотники поподличать везде, да нынче смех страшит и держит стыд в узде; недаром жалуют их скупо государи... Вольнее всякий дышит и не торопится вписаться в полк шутов...» Фамусов считает эти взгляды Чацкого слишком вольными, он все время перебивает его и под конец затыкает уши, чтобы не слышать такой крамолы.
Явление 3
Слуга докладывает о приходе полковника Скалозуба. Фамусов сначала его не слышит, потому что у него заткнуты уши. Услышав, что говорит слуга, он спохватывается: «Принять его, позвать, просить, сказать, что дома, что очень рад». Слуга уходит. Фамусов просит Чацкого не высказывать при полковнике своих взглядов. Из слов Фамусова видно, что он считает Скалозуба завидной партией для Софии. Узнав, что Скалозуб прошел в его кабинет, Фамусов спешит туда.
Явление 4
Чацкого удивила суета Фамусова по поводу Скалозуба. Он думает, что, возможно, привязанность Софии к полковнику была причиной ее холодности с ним.
Явление 5
Фамусов радушно принимает полковника, суетится вокруг него. Скалозуб отвечает ему короткими фразами и часто невпопад. На вопрос Фамусова, кем доводится ему Настасья Николаевна, тот отвечает: «Не знаю-с, виноват; мы с нею вместе не служили». Для Фамусова родство очень важно, почти все его служащие — родственники, «все больше сестрины, свояченицы детки... как станешь представлять к крестишку ли, к местечку, ну как не порадеть родному человечку». Только Молчалина Фамусов взял из-за его деловых качеств. Фамусов заговаривает о брате Скалозуба, вместе с которым полковник отличился в тринадцатом году. Скалозуб рассказывает, что брат неожиданно оставил службу — «чин следовал ему: он службу вдруг оставил. В деревне книги стал читать». Скалозуб доволен своей службой: он занимает места тех, кого увольняют или убивают. Фамусов говорит полковнику, что ему пора подумать о женитьбе. Тот не возражает. Фамусов замечает, что «в Москве ведь невестам перевода нет». И добавляет: «На все свои законы есть: вот, например, у нас уж исстари ведется, что по отцу и сыну честь; будь плохонький, да если наберется душ тысячки две родовых, — тот и жених». Фамусов рассуждает о московском хлебосольстве, когда в доме принимают всех: «и званых и незваных... хоть честный человек, хоть нет». Он похвально отзывается о московской молодежи, которая в пятнадцать лет учителей научит.
А наши старички?? — Как их возьмет задор,
Засудят об делах, что слово — приговор, —
Ведь столбовые всё, в ус никого не дуют;
И об правительстве иной раз так толкуют,
Что если б кто подслушал их... беда!
Не то чтоб новизны вводили, — никогда,
Спаси нас Боже!.. Нет. А придерутся К тому, к сему, а чаще ни к чему,
Поспорят, пошумят, и... разойдутся.
Прямые канцлеры в отставке — по уму!
Я вам скажу: знать, время не приспело,
Но что без них не обойдется дело. —
А дамы? — сунься кто, попробуй, овладей;
Судьи всему, везде, над ними нет судей;
За картами когда восстанут общим бунтом, •
Дай Бог терпение, — ведь сам я был женат. Скомандовать велите перед фруктом! Присутствовать поюлите их в Сенат!
Ирина Власьевна! Лукерья Алексевна!
Татьяна Юрьевна! Пульхерия Андревна!
А дочек кто видал, — всяк голову повесь,
Его величество король был прусский здесь;
Дивился не путем московским он девицам,
Их благонравью, а не лицам.
И точно, можно ли воспитаннее быть!
Умеют же себя принарядить Тафтицей, бархатцем и дымкой,
Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой, Французские романсы вам поют И верхние выводят нотки,
К военным людям так и льнут,
А потому, что патриотки.
Решительно скажу: едва Другая сыщется столица, как Москва.
Скалозуб и Фамусов сходятся во мнении, что пожар хорошо сказался на Москве, потому что построено много новых домов и дорог. Чацкий: «Дома новы, но предрассудки стары». Фамусов просит Чацкого воздержаться от таких замечаний. Обращаясь к Скалозубу, Фамусов сожалеет, что Чацкий не служит, потому что «он малый с головой». Чацкий просит говорить о ком-нибудь другом, Фамусов замечает, что он высказывает общее мнение. Чацкий:
А судьи кто? — За древностию лет К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая о себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве, Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве И где не воскресят клиенты-иностранцы Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты Обеды, уокины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитёй возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и дратси И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей На крепостной балет согнал на многих фурах От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах, Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры, все Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется: враг исканий,
Не трйбуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар К искусствам творческим, высоким и прекрасным, Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора Сюда на время приезжали, —
Кричали женщины ура!
И в воздух чепчики бросали!
Фамусов опасается, что Чацкий такими вольными речами накличет на него беду. Он уходит в кабинет и приглашает с собой Скалозуба.
Явление 6
Из всей страстной речи Чацкого Скалозуб отметил только то, что тот заметил пристрастное отношение москвичей к гвардии. Он считает, что Первая армия ничуть на хуже. У них тоже красивая форма и некоторые офицеры даже говорят по-французски.
Явление 7
София видит через окно падение Молчалина с лошади. Она падает в обморок. Скалозуб идет посмотреть, что с Молчалиным.
Явление 8
Чацкий и Лиза приводят в чувство Софию. Она выговаривает Чацкому за то, что он не пошел помочь Молчалину. Тот отвечает, что Молчалин давно на ногах, а вот ее он действительно не мог оставить без помощи. София хочет бежать к Молчалину, но Лиза останавливает ее, сообщая, что тот жив и здоров. Чацкий замечает, что София волнуется так, будто теряет единственного друга.
Явление 9
Входят Скалозуб и Молчалин с повязанной рукой. Скалозуб сообщает, что у Молчалина только слегка ушиблена рука. София пытается оправдать свой обморок и рассказывает, что происшествия с другими ее всегда сильно волнуют. Чацкий по поведению Софии предполагает, что она влюблена в Молчалина. Он уходит. Скалозуб уходит в кабинет к Фамусову.
Явление 10
София спрашивает у Скалозуба, будет ли он у них вечером (к ним «съедутся домашние друзья»). Скалозуб отвечает: «Явлюсь, но к батюшке зайти я обещался», прощается и уходит.
Явление 11
Лиза и Молчалин упрекают Софию в несдержанности. Они боятся насмешек не только Чацкого, но и Скалозуба. София не хочет обращать внимание на общественное мнение. Молчалин советует ей быть осторожнее, потому что откровенность им может повредить: «Ах! Злые языки страшнее пистолета». Лиза советует Софии уйти к батюшке и там беззаботно поговорить с гостями. Та уходит.
Явление 12
Молчалин начинает заигрывать с Лизой. Он предлагает ей подарки: помаду, духи. Лиза: «Скажите лучше, почему вы с барышней скромны, а с горнишной повесы?» Молчалин просит ее прийти к нему в обед. Уходит.
Явление 13
София говорит Лизе, что у отца уже никого нет, что она плохо себя чувствует, и просит Лизу прислать к ней в обед Молчалина.
Явление 14
Лиза: «Ну! люди в здешней стороне! Она к нему, а он ко мне. А я... одна лишь я любви до смерти трушу. — А как не полюбить буфетчика Петрушу!»