Алексей КУРГАНОВ
Поэма
Посвящаю моим лучшим друзьям-товарищам, многолетним, совершенно надёжным собутыльникам, страстным защитникам нашей местной прекрасной природы от диких обычаев, они же — замечательные коломенские поэты земли русской, вынужденные для прокорма и поддержания сил своего дальнейшего существования в социуме работать трамвайными кондукторами (да, таковы наши местные обычаи!), Боцману Сергееву и Гаррию Бонифатьевичу Ложкину-Записдулину.
Эпиграф:
Не рубите дерева, не рубите!
Не губите вы людей, не губите!
Даже гнёздышко врача
Не рубите сгоряча!
Ну губите вы врача, не губите!
(песня)
По Оке плывёт берёза.
Что ж за б л…ть её срубила?
Наливаю гневом руки,
Исторгаю криком сила.
Люди-люди! Вы — бараны!
Рук поднять на див такую!
Ведь стояла же берёза,
Колыхалась кроной всуе,
Тень живительно давала
Тем же людям-педоразам,
Что пришли к ней с топорами
И бутылк с прохладным квасом,
Также с водкою, конечно.
А куда ж к берёз без водки,
Чтоб свершить такое дело
На виду у всей деревни?
И срубили в пьяном виде,
Гогоча и гоготая.
Пронесли её, красаву,
Мимо бани и сарая
И с разбойным диким гиком
Обвалили прямо в воды.
И допили водку, суки,
Из бутылки прям, уроды.
А берёза, вмиг намокнув,
Поплыла по речке тихо.
Только ветки над водою,
Как причёска у пловчиха.
Не шумит. От ей не звука.
Тишь да гладь в теченьи вод.
Тут откуда-т из тумана —
Пассажирский пароход.
Щас в берёз он въе…тся,
Не проедет, не промчит.
Потому что он в тумане
Тот опас не разглядит
И пойдёт на дно речное,
В самый омут, в глубину.
Долго будут раздаваться
На рекой тонущих в тьму
Раздирающие крики
И предсмертный дикий вой…
А потом сомкнутся воды
Над поникшей головой.
Сколько тама их потопнет?
Может, десять. Может, сто.
И старуха в тёмной шали.
И студенточка в пальто,
И старик с унылым носом.
И матрос в тельняшке сей.
И базарная торговка,
Что везла на рынк гусей…
Все потопнут в той пучине
(Глубина ж там метров сто!)
И всплывут через неделю
Лифчик, боты и пальто…
И причину установят,
И посадют тех в турму
Алкоголиков поганых,
Что срубили березУ.
Только хрен ли в этом толку,
Коль не спасся там никто.
И осталась только память
В виде всплывшего пальто…