По ту сторону плоского озера, где по осени на зимовку собираются кваки, не далеко от тракта на Княжество, в деревне охотников, что зовётся Актой, жили некогда два друга, Агний и Вавула. Дружили они с детства, и на лицо схожи были, как братья родные. Бабы поговаривали, что отец у них общий, деревенский мукодел Годота, своих детей не имеющий, семьёй не обременённый. Но, большой охотник до женщин.
Как охотники уходят на дальнего зверя и пропадают месяцами в чащобе, так нет-нет, а какая из баб под предлогом муки особого помола для пирогов или хлеба заказать, шмыгнёт на мукомольню. А бывает, замечают соседи, как то одна, то другая, зорькой красной провожаемая, домой по раннему утру торопится. Вот и не удивительно, что дети некоторые в деревне, ну словно маленькое отражение Годоты.
Так и Вавула и Агний. Пока совсем голозадые были, заметны были черты мукодела, но не так, что бы уж сильно. А как подросли, да рубахи длинные на штаны сменяли, так все сильнее кровь выдавать родство начинала.
И все это замечали, но зачем лишний ил со дна поднимать. Тем более, что у Агния отец был охотником, который пропадал в лесу месяцами, а то и годами. А отец Вавулы и вовсе был стариком преклонных лет, на пол ума ослабший. Кто знает, если бы не Годота, то может и вовсе бы наследников у этих мужиков не случилось бы.
Росли Агний и Вавула – не разлей вода. Всё вместе, всегда рядом. Даже на свою первую ночь плодородия, когда им по четырнадцать исполнилось, когда девушки венки по реке пустили, волей судьбы один и тот же разом поймали. Так и пришли к избраннице вдвоём. Та, кстати, первой красавицей слыла в округе.
Крепка их дружба была, да так, что поклялись они, что коль кого Кондратий раньше к себе приберёт, второй до конца дней будет друга безвременно почившего помнить, как живого. Навещать будет, коль сможет. А уж почивший постарается за друга перед Кондратием слово замолвить, чтоб кончину оттянуть.
Век человека короток, а годы длинные. Третья зима, что всегда самая холодная выдаётся, закончилась в аккурат празднованием дня рождения детей. По весне почти все дети рождаются. А Агний и Вавула даже и тут вместе оказались. Матери их родили в аккурат на праздник этот весёлый. Исполнилось им по пятнадцать лет. Возраст, когда становятся полноправными мужчинами и уже без наставников могут ходить на охоту, или делом каким полезным заниматься. Возраст, когда семью можно завести или покинуть дом родной и отправиться странствовать как бродячий торгаш или разбойник. К чему сердце призовёт.
Не хотел Агний охотником быть, не лежало сердце у него к делу такому. Мечта его была замок из чёрного камня посмотреть, где колдуны живут. Путешествовать хотелось на исполинской черепахе, мясо царь-рыбы попробовать, о которой рассказывал некогда заезжий торгаш. Но, не мог он друга оставить. Вавула же, с детства охотником мечтал быть. Таким, как был его отец в молодости, до того, как половины ума лишился.
Рассказывали старики, что отец его, Заруба, очень силён и смел был. В одну из третьих зим, когда деревню волволки обложили, Заруба в одиночку двоих завалил. Руки только лишился. Но, даже и с одной рукой ещё много лет охотничал. А когда ему сорокалетним старцем уже быть пришлось, так он пику тяжёлую на нож поменял и ещё долго в загонах зверья участвовал. Разумом помутился в аккурат после свадьбы со второй, молодой женой. Говорят, всё потому, что первая супруга, Семидола, кровью колдовской наделена была. Как в умертвие уходила, так и не смогла смириться с тем, что муж другую возьмёт. Вот и наслала на него хворь мужскую, да разума лишила, что бы справиться не мог и к Кондратию в объятья, да к ней, к Семидоле, скорее явился. Но, молодуха его и таким не бросила. Ухаживала так, что Заруба до седьмого десятка дожил и умертвятся не собирался.
Мечта у Вавулы была стать таким же славным охотником, как и отец его прославленный. Дожить до глубокой старости и внукам шрамы да увечья, полученные в охоте, показывать да рассказывать. И вот про мечту свою он Агнию так красиво твердил, что друг решил попереть свои мечты и с другом остаться. Так, оба охотниками стали.
Первая же охота славно закончилась. Вожака полосатых оленей удалось загнать. Ох, и кровожадная тварь оказалась, не сдавался без боя. Больше месяца выслеживали и гнали. То болотами уходит, то в полях разворачивается и нападает, то живность какую взбаламутит и та на охотников нападёт. Даже когда спутали и кровь ему пустили, на последок вывернулся и ухо одному охотнику отъел. Не всё, конечно, но половину отхватил как ножом.
Разделали охотники мясо, заготовили. Много получилось, на месяц всей деревне хватит, если вдоволь есть. Шкуру огромную выделали, на десяток тулупов получится. Сало перетопили, оно всегда в нужде. Можно воз сооружать и домой двигаться, пока сезон плодовитости квак не начался. Как все приготовления закончились, было решено выдвигаться утром. Путь не близкий, несколько дней займёт. Все спать легли.
Не спалось Агнию. Не по душе ему жизнь такая была. Не нравилось ему месяцами по лесам да болотам бегать. Помнил он, как отец его, что прошлой зимой умертвился, месяцами дома не бывал, а мать всё ждала. Помнил он, как возвращался отец с охоты и каждый раз увечье новое было у него. А однажды, и вовсе, не вернулся сам. Принесли охотники то немногое, что от случайной встречи с волволком осталось. Голова и нога левая, откусанная чуть повыше колена и без пальцев. Не хотелось Агнию такой судьбы себе и своей будущей семье.
Так, наблюдая за звёздами и размышляя, он сразу и не заметил, как Вавула встал с лапника и в лес пошёл, как будто нужду справить. Но, прошло время, а он не возвращался. Встал Агний с лапника и за другом пошёл, переживая, не случилось ли чего. А зайдя в чащобу, страшное увидал. Стоит Вавула как не при уме, а над ним огромная чёрная ворона с улыбающимся в оскале лицом. Сам Агний никогда не видовал такого, но по рассказам знал, что тварь эту крипом кличут. Тварь лесная, с давних пор редкой считается. Но коль, встретиться с ней пришлось, живьём уйдёшь, если только накормится она. А жрёт крип потроха людские. Поговаривают, что только и удавалось спастись людям, одним их своих жертвуя. Кто ребёнка отдаст, а кто сам под когтистую лапу ляжет. А тварь эта, нет, что бы сразу убить, играться любит. Живьём брюхо вспорет и по чуть-чуть потроха ещё из живого тянет. Нравятся ей крики людские. И убить крипа никому не удавалось. Размером он с корову, в небо взмыть может как ветер, перья его столь плотные, что ножом не пробить. А если в глаза ему посмотреть, воли доброй лишаешься.
Не стал Агний ждать, когда тварь эта другом полакомится, кинулся на помощь с криками, столкнул Вавулу в канаву, но сам не уберёгся. Лапа когтистая от горла до пояса прошлась ему. Упал парень, кровью истекая, на том и жизнь его закончилась. Уже утром Вавула в себя пришел, и тело друга растерзанное с земли поднял.
Похоронили Агния на погосте, в песках жёлтых, да и, как тех, кого Кондратий прибрал, подзабыли. Живым своей жизнью жить надо, а не мёртвых помнить.
Спустя две зимы и одно лето, сразу после праздника плодородия, решил Вавула, что жениться пора. Тем более и избранница тяжёлая уже была. Сказано – сделано. Свадьбу сыграли, дом построили и приплода ждали. А пока зима не настала, в последнюю дальнюю охоту мужики собрались, на вепрей. Тварь эта, хоть и не самая вкусная мясом, да вонючая страсть, но столь огромная, что одного завали и вся деревня на всю зиму салом и мясом обеспечена. А этой осенью аж двух завалить удалось, да таких огромных, что вывезти всё не моглось за один раз.
Пока охотники первый воз в деревню тащили, Вавула сторожить остался добычу, что не поместилась. Вспомнил он, что погост недалеко, пол дня пути всего. Вспомнил про друга, навестить могилу решил. Путь не дальний, погода хорошая, лес спокойный. Если на рассвете выйти, к закату уже обернуться можно.
Пришёл Вавула на погост и стыдно стало ему. Забыл он про друга, про обещание данное. Покосился камень надгробный, травой всё круг могилы заросло. Птицы гнёзда свили.
- Прости меня, друг Агний. Забыл я о нашем уговоре. Совсем забыл. Не навещал тебя, не вспоминал. – заплакал Вавула. И тут, провалилась земля могильная и вход открылся под камень могильный. А от туда свет тусклый.
Не побоялся Вавула, спрыгнул в яму и под камень пошёл, через корни пробираясь. Входит он и видит, землянка. Посреди землянки стол стоит, а на крюках к корням по стенам прицепленным, мясо висит сушёное. За столом, бледного вида, Агний сидит.
- Входи, друг. Долго я тебя ждал. Скучал я по нашим разговорам. Входи, садись, выпей со мной. – говорит Агний.
Выпили ржаной водки, поговорили, вспомнили былое. Посетовал Вавула, что про друга забыл, покаялся. Друг же ответил, что не в обиде. Да и сам он обещанье сдержать не сможет, так как не прибрал его Кондратий в свои объятья. После смерти стал он живоедом, нечистью кладбищенской, что мясом питается и мёртвых и живых, но насытится не может, сколько бы не ел. Вот, только водка, что у заблудшего путника отобрать получается, или та, что на могилы поминая усопших, люди приносят, и притупляет голод. И не может он с кладбища уйти, привязан к месту, где похоронен. Как не старайся, а назад, к могиле вернёшься. И существует он так уже очень много лет и не знает, сколько ещё придётся.
Удивился Вавула. – Как много лет? Два года же, с небольшим, всего прошло?
На что ответил Агний, что погост по своим законам живёт. Иначе время на земле пропитанной смертью течёт, а под землёй и вовсе по-другому. Когда быстро, а когда медленно. Бывает так, что наверху день прошёл, а под землёй год, а бывает и так, что успел только выпить чарку под землёй, а наверху зима прошла.
Слушал Вавула и удивлялся. Но, всё же, рад он был друга, пусть и мёртвого, пусть и в облике живоеда, но всё же при разуме, встретить. Выпили ещё по одной. Пообещал Вавула, что будет друга два раза в год навещать, по осени и весной, за могилой ухаживать и водку приносить, что бы тому людей лишний раз не пришлось жрать. Попрощался и отправился в обратный путь. Но, как не старался, не смог он найти дорогу к стоянке. Два дня бродил и решил в деревню идти. На четвёртый день, уставший и голодный, наконец, вышел он на тракт, что мимо родной Акты проходит и к закату уже был в деревне. Но, не радостное было это возвращение. Лица кругом не знакомые, и его никто не узнаёт. Дома у себя жены Вавула не нашёл, дверь открыла женщина не знакомая, преклонных лет. Страшно стало.
И только староста сказал, что действительно, был когда-то в деревне охотник по имени Вавула. Оставили его охранять добычу, а когда вернулись, не нашли. Месяц искали по лесам, но даже косточек не нашли, что бы похоронить. Жена его родила дочку, что теперь со своими детьми и внуками в доме Вавулы живёт. Сама за муж вышла, как траур десятилетний закончила, за древоруба из деревни на той стороне плоского озера и уехала. Не смогла тут жить.
Позже рассказывали, что признала семья Вавулу, и даже жить в дом пустили. Он так и продолжал на охоту ходить, пользу деревне приносить. С внуками очень дружил, хотя некоторые старше его оказались. Дважды в год он уходил на погост, а однажды опять пропал и вернулся только спустя десять лет, в аккурат, когда младшая внучка замуж выходила. Рассказал, что опять к другу Агнию в могилу спускался.
Свадьбу отыграли, Вавула помог молодым дом справить, после чего вновь ушёл на погост и больше его никто не видел. Одни твердили, что спустился в могилу и однажды вернётся. Другие же рассказывали, будто не смог Агний более голод сдерживать, что даже и водка не помогала. Накинулся он на Вавулу, как тот навещать его пришёл, и выпотрошил. А как оно взаправду, никто так и не узнал.
Конец.