В 1981 году на летние каникулы я поехал на Чукотку с геологической экспедицией. Задачей экспедиции было выяснить перспективы дальнейшей разработки одного месторождения золота.
Самолетом ТУ-154 до Певека, потом вертолетом до Первомайского. В вертолете из за разности давления у меня отключились уши и я впервые узнал, что у меня есть евстахиева труба - это воздушный канал, соединяющий нос и уши.
Геологини были красивые и ужасно любили пить кофе. Начальник экспедиции Новожильский был великолепен, что-то среднее между Эйнштейном и Брюсом Уилисом. То есть он был умен и бесстрашен.
Каждый день мы спускались на 500 метров вниз в недра Золотой сопки по деревянным ступеням, один в один похоже на метро, только эскалаторы не работают. А там длинные просторные туннели, я с рюкзаком, а геологиня с молотком, откалывает какие-нибудь кусочки и складывает мне в рюкзак. Работа легкая, больше 15 кг не было. Но подниматься наверх в конце рабочего дня было все-таки некоторым преодолением, хотя и не экстремальным.
Это была кварцевая жила, попадались кусочки с целым граммом золота, один такой я привез домой, как экспонат.
Чукчей в Первомайском не было совсем, только украинцы и русские. Чукчей я увидел только в аэропорту Певека, когда улетали назад. Это явно были вождь и его жена, они были одеты в свои чукотские оленьи одежды и смотрелись абсолютно сногсшибательно. Вот, пожалеешь, что не было тогда смартфона сфоткать их!
Второго главного геолога звали Мочильский. Это был очень грустный, задумчивый человек с редкими рыжими усиками. У него была своя теория о происхождении золота и сдвигах платформ. Чтобы ее проверить, он решил сделать вылазку далеко в тундру и взял меня с собой, как носителя рюкзака (так поступают все геологи). Вообще, если встретил случайно геолога, молча одевай рюкзак и иди за ним, сопротивление бесполезно.
И вот мы в тундре, прошли уже километров пятнадцать. Вокруг черные сопки, а между ними разноцветный ковер растений. Там нет зеленого цвета, растения там фиолетовые, розовые, желтые, голубые и очень мало чего-то зеленого. Все там старается быстро зацвести, по полной используя короткое лето. Вдоль ручья карликовые березы. Ручей с галечным дном - это дорога, по нему ездят грузовики с Певека. По тундре ездить нельзя, она очень долго восстанавливается после таких шрамов. А чаще всего просто и проехать невозможно, только по ручью.
Наконец мы пришли к цели Мочильского: слом платформы. Это действительно так и выглядело: горизонтальная равнина вдруг обламывалась, ступенчато, вроде не глубоко, метров на 50, но широко и было понятно: да, вот граница платформы.
Тут Мочильский решил сделать привал. Он нашел маленький родничок, вокруг него мы сели, развели костерчик, вскипятил воду для чая и открыли тушенку. Мы были уже очень далеко от Первомайского. Я вдруг увидел, что именно здесь Мочильский чувствует себя абсолютно комфортно, как домой пришел. Он сразу перестал быть грустным и начал неторопливо мне рассказывать о платформе, почему она сломалась и все такое. Я думаю, что если бы я спросил его тогда, есть ли у него жена, то он бы долго вспоминал, что это вообще за слово такое «жена».
Я оделся слишком легко, подул ветерок. У Мочильского тоже был рюкзак (конечно, легче моего) и он, неожиданно достал оттуда свитер и предложил мне утеплиться. Это было вовремя. Я тогда не замечал, холодно, или голодно, мне казалось, что я все могу преодолеть просто своим желанием. Но свитер был во время.
Ну и назад в общагу на физтех я так и прилетел в этом свитере. Ребята меня спросили, откуда у тебя этот свитер (тогда любая новая одежда была событием). Я ответил: это свитер Мочильского. Ну и все, это стало мемом на нашем факультете. Когда кто-то одевался по-новому, ему сразу говорили: о, это от Мочильского!