Ну вот и настало время для второй части моего небольшого рассказа про второй сольный поход на север Омской области. С первой частью можно ознакомиться тут.
Ночь у таежного озера проходит тихо, не считая треска веток и переклички неизвестных птиц. Чернота сна свалила мгновенно и безжалостно, дорога выпила все запасы энергии. Внутри я уставший, но вполне себе счастливый. Очень жаль, когда не хватает сил сидеть у костра и пялится в небо — непозволительная роскошь в городе наблюдать бусины звезд, философствовать и наконец замирать, останавливаться от безумного бега жизни. Ловить тишину глазами. Слушать черное. Первый раз я увидел такое небо под Калугой, в 2012 году: вышел из палатки, задрал голову и на меня упало звездное полотно, далекие путники в вечной темноте - фотоны, подарили в последний момент жизни частичку души своих звездных матерей. Проняло так, что я открыл рот и топтался на месте с полчаса, в легком трансе и недоумении. С тех пор я и собираю в памяти звездные покрывала: пурпурное, словно мастихином нанесли дымную пастель, разглядываю стоя на заднем, забитом хламом, дворике дома в гетто западного Лондона или же близкое, нависающее чернотой с крупными гроздьями звезд, небо приэльбрусья. Много небес у меня в коллекции, очень много.
Утром просыпаюсь от аномальной жары и жажды, в палатке словно в бане и я выскакиваю наружу. Ничего не произошло, никто ко мне ночью не приходил и следов новых не оставил.
Умыться в озере, легкий завтрак, чай с лимоном и собираю лагерь. Сегодня я планирую дойти до изначально запланированного места — урочища Петропавловка. Путь пролегает сквозь почти заросшие старые вырубки времён советского союза: попадаются места стоянок леспромхозников, старая кованина и куски тракторов. Идти вполне сносно, иногда вырубка пропадает и я шагаю по удивительному хвойному ковру леса. Через четыре версты выпадаю на главный зимник, прямо перед нужным мне свёртком на умершие деревни.
Дороги нет, когда-то её размесили лесовозами, добило болото и ласково накрыл ветровал. Сей отрезок пути не осилит ничто внедорожное, только пеший путник, превозмогая через топкий, мшистый лес. Два километра пути кажутся адом и становятся вызовом телу. На урочище Петровка долго не могу найти спуск — деревня стояла на высоком холме, спуститься вниз и пройти рядом с болотом не пускают обильные заросли молодняка.
Старая деревенская дорога идет вплотную к болоту, щедра на подъемы и солидные горки, добра на усталость. Ощущение покинутого места не отпускает, природа давно цепко взялась возвращать свои права — едва- едва можно разглядеть следы некогда бурлящей жизни.
И полное ощущение что ты один! Словно высадился на далекую, маленькую экзопланету и гуляешь, тараща глаза и вдыхая чужие ароматы горьких трав.
Рывком я поднимаюсь на очередной холм и передо мной главная точка маршрута, бывшая огромная деревня Петропавловка, утопает в крапиве и иван-чае по горло. Настоящие джунгли! Деревня была длиной километра два, по ходу пути я вижу заросшие могильники исчезнувшей жизни — в буйной крапиве холмики домовых ям, опорные бревна ворот и наполовину сгнивший сарай. Все, больше ничего не осталось.
Иду искать речку Аву и место для стоянки. После лихого спуска по достаточно крутому склону, я приземляюсь на красивейшей полянке, перед двухметровым обрывом на таежную реку. Скидываю рюкзак и топчу крапиву. Встать на лагерь получается лишь с маленьким уклоном, я обустраиваюсь и погружаюсь в уют места. Гнуса почти нет, иду делать ступеньки вниз к реке и припадаю к чистой ледяной воде. Вечереет. Я готовлю кушать и счастливый, слушая пение птиц, таращусь в небо, в манящий чернотой лес. Август, глухомань, тайга!
очью я внезапно проснулся от шума, вертел головой, пытаясь согнать сон и прислушивался. С реки доносился звук, словно в воду сбрасывают мешки с цементом, периодично повторяющийся бултых, бултых. Бобры ныряют! Воображение нарисовало десантирующихся из чрева боевого вертолета, отряда лихих бобрят–десантников, с криками :"ЗААААВЭЭЭДЭЭЭЭВЭЭЭЭ"! Утром я спустился на реку, прошел слегка вверх и обнаружил бобровую хатку и следы жизнедеятельности шебутных зверьков.
Два дня я стоял над обрывом лагерем, поднимался на холм и обследовал деревню, бродил по лесу. Еще в городе, я предполагал, что походить -побродить нормально не получится, буйная трава не даст. Быть активным помешала жара, когда температура поднялась до +34, я отдыхал на Аве в тенечке, читал книги на планшете и готовился к рывку до парома и пути домой. Утро, быстрые сборы и в обратный путь на деревню Белый яр.
Я не стал дожидаться парома, за 150 рублей на противоположный берег Иртыша меня отвез лысыватый дядька на моторной лодке, покрякав и посочувствовав размерам моей ноши.
Автобус опять в ночь и сидя на лавке автовокзала Тевриза, я стал своеобразным магнитом для всевозможных алкашей и забулдыг. Орали дети, подзатыльники от матерей раздавались пачками, передо мной разыгрывались драмы и ломались комедии, жизнь бурлила ключом. Один алкаш притащил на продажу грибы и продав, употреблял прямо из горла, упав спать лицом в землю. Другой пьянчуга оказался очень начитанным, прямо–таки краеведом и порадовал меня байками, анекдотами и личным мнением о жизни бродяжьей, рассказал пару интересных, заброшенных в тайге, мест. На память остались снимки Валерчика и его друга из деревни Байбы и совесть меня мучает, я ведь так и не выслал ему фотографию...
PS. Фотографию я все-таки отправил, мы даже созвонились - похоже у меня появился корешок в этом богом забытом месте :)