Джимбо, или Джимми, – один из 11 медведей, которые живут в приюте всего в двух часах езды на север от Нью-Йорка. Они оказались здесь еще будучи детенышами, ранеными и не способными выжить в дикой природе. Помимо медведей в приюте также проходят реабилитацию лошади, олени и белки. Но это не зоопарк: вход для посетителей воспрещен. «Наша единственная и главная цель – вернуть животных в природу», - говорит директор приюта Кэрри Клэр.
Все медведи, которые остаются в центре реабилитации, такие же дружелюбные, как Джимбо, потому что люди растили их с самого раннего возраста. Но у всего есть обратная сторона: как только дикое животное сближается с человеком, оно уже не сможет самостоятельно существовать на воле.
Во многом образ жизни в приюте идет вразрез с природой. Во-первых, совместное проживание медведей в группе является противоестественным, потому что эти животные по своей натуре – одиночки. Кадьяки, сирийские бурые медведи и барибалы гуляют здесь вместе, хотя в дикой природе они зачастую конкурируют за территорию. В таких условиях медведям не нужно охотиться. В самые активные периоды жизни они потребляют от 9 до 13 килограммов еды. Чтобы понять медведя, нужно знать его вкусовые предпочтения, говорит Ковальчик. Кто-то из них – вегетарианец, а кому-то по душе мясо. Самые чистоплотные могут балансировать на трех лапах, лишь бы не испачкать в грязи яблоко. При этом все они обожают арахис.
Но главное отличие от жизни на воле – это близость с человеком. Джим Ковальчик, например, даже спал с медведями в их зимнем логове (Не пытайтесь это повторить!). По его словам, медведи стали ему детьми.