В начале XX века деревня Никулино Тверского уезда Тверской губернии относилась к Никольскому приходу и находилась в 7 верстах от Твери, по правой стороне Волоколамского тракта.
В Тверском центре документации новейшей истории хранится любопытный документ, рассказывающий о трудностях процесса коллективизации в Тверском районе – «Отчет Тверскому ГРК ВКП(б)» от 4 июля 1930 г.:
«Коммуна «Серп и Молот» Мамулинского сельсовета организована 23 декабря 1929 г. Вошло 3 селения (Мамулино, Кривцово, Никулино прим. авт.), 215 хозяйств, 1132 едока, площадь 1369 га. Коммуна организационно оформлена 25 января 1929 г.
На 19 марта вышло из коммуны 136 хозяйств. На 22 марта поступило обратно 30 хозяйств, осталось 109 хозяйств. На 27 марта подало заявлений о выходе 12 хозяйств. В апреле месяце опять вступило 4 хозяйства, осталось: 101 хозяйство с единоличниками, 558 едоков, площадь 642 га пашни и огородов 208 га, которые оставались до 7-го июня кроме 4-х одиночек. С 7 по 15 июля вышло 15 хозяйств. С 15 по 1 июля вышло еще 25 хозяйств. С 1-го по 3-е вышло еще 12 хозяйств, осталось 45 хозяйств. Осталось едоков – 248, земли – 175 га». [1]
Практически вместе с созданием колхоза 17 декабря 1929 года Тверской окружной отдел ОГПУ выносит постановление о производстве предварительного следствия и задержании кулацких групп, проживающих на территории Мамулинского сельского совета Тверского района, которые причастных к срыву проводимых мероприятий в деревне, как-то: займа, хлебозаготовок и т.д. [2]: Данилин Гаврила Иванович, Розанельский Николай Александрович, Розанельский Александр Николаевич (священник Никольского погоста, что близ Желтикова монастыря), Лукьянов Григорий Васильевич (дер. Мамулино), Миронов Андрей Афанасьевич (дер. Никулино), Демидов Степан Васильевич, Демидов Иван Степанович (дер. Никулино).
Из протоколов допросов свидетелей мы узнаем, что Данилин до революции избирался деревенским старостой, а с 1922-го по 1929 год – церковным старостой. В церковном совете состояли: родной брат Гаврилы Ивановича – Данилин Петр Иванович, Котов С.А. (д. Даниловское) и вышеперечисленные Лукьянов Г.В. и Миронов А. А. Нам становится известным, что в состав церковной ревизионной комиссии входили: Лукьянов Г.В., Миронов А.А., Григорьев Аркадий (дер. Желтиково). И что до своего ареста Демидов И.С. работал на общественных началах председателем правления народного дома в деревне Никулино.
Что интересно, Казанский Михаил Иванович, внештатный дьякон, проходивший по этому делу свидетелем, в июне 1931 года снова станет фигурантом другого эпизода и расскажет, что «имел знакомство (ходил к нему с молебном) с Егором Шишковым, проживающим в д. Никулино, ему от роду лет 70-75. Он задолго до революции и по настоящее время занимается колдовством, его до последнего времени посещала масса рабочих и крестьян окружающих деревень города Твери и других городов...». [д. 25317с]
В деле имеются несколько объяснительных, очерки Алексея Розанельского «Въ голодные годы», 1919 г., Памятная книжка студента IV курса Императорской Казанской Духовной Академии Петра Александровича Розанельского на 1914 год.
В итоге А.Н. Розанельского приговорят к трем годам содержания в исправительно-трудовом лагере и вышлют на север. Его сыновья А.А. Розанельский и Н.А. Розанельский так никогда и не вернутся домой. Остальные участники процесса получат условное наказание. Местного колдуна репрессии не коснуться.
В газете «Тверская правда» в сентябре-октябре 1930 года выходит несколько публикаций, посвящённых коммуне «Серп и Молот».
В статье «Сильнее натиск на классового врага» написано:
«Еще более показательна в этом отношении подрывная работа кулаков села Никулино—Демидова, Данилина, Балаева, Марусева и Лазарева. В союзе с попом они бешено агитировали среди населения против коллективизации. Некоторые из них (Розанельский, Данилин, Демидов и т.д.) были привлечены к ответственности и высланы из пределов района. Это не остановило кулаков. Кулак Демидов С., которому высылка была определена условно, совместно с кулаками Данилиным, Богаевым А. и другими вступили в коммуну «Серп и Молот». Там они широко развернули агитацию против коллективизации и за развал коммуны. В ход были пущены все средства, особенно широко—клевета и наглая ложь. Кулаки уверяли неустойчивых членов коммуны, что колхоз—«вторая барщина», что «единоличники живут лучше», больше зарабатывают, что «колхозники работают за бесценок». Они провоцировали и подстрекали членов коммуны на массовый выход из нее, агитировали на самоуправное разбазаривание имущества коммуны. Спровоцированная кулаками, под их руководством, часть членов коммуны при выходе расхищала имущество ее, тащила свои пожитки, ломала инвентарь коммуны».
В 1930 году Борис Полевой, работая в редакции газеты «Тверская правда», написал две статьи, посвященные коммуне «Серп и Молот». В статье «Рабочий подход на колхозные поля» он рассказывает об организованном рабочими 12 октября субботнике по сбору урожая овощей. А в публикации «Жизнь голосует – ЗА» от 19 октября 22-летний рабкор в резкой форме высказывается о никулинских единоличниках – Демидове и Балаеве. Надо отметить, что, повествуя о прошлом Никулино, Полевой упускает одну немаловажную деталь. Исторически сложилось так, что пахотной земли в деревне было мало, да и та была неплодородной, поэтому сельчане уходили на заработки в город и становились фабричными. Чтобы прокормить семью некоторые занимались извозом, а многие никулинцы вязали на продажу саки, неводы и бродники.
В феврале 1931 года уполномоченный ОГПУ по Тверскому району Целепи арестовывает группу «кулаков-эксплуататоров»: Демидова Степана Васильевича, Клочкова Ивана Петровича, братьев Григория и Николая Куликовых, Балаева Арсения Петровича и Фролкова Ивана Дмитриевича, проживающих в деревне Никулино. Их обвинили в систематической антисоветской агитации среди местных крестьян и в срыве проводимых хозяйственно-политических кампаний на селе. Куликовых, Балаева, Фролкова забрали за неуплату налогов. 11 марта к ним присоединяются Клочков и Демидов. [3] Все задержанные, за исключением Н.Г. Куликова, – кормильцы многодетных семей, занимаются извозом, применяют в хозяйстве наемную рабочую силу. Двое – Балаев и Куликов уже были лишены имущества.
Старший унтер-офицер И.П. Клочков, возвращаясь после Первой мировой войны домой из австро-венгерского плена, какое-то время работает на заводе в Петрограде. Награждённый тремя (IV, III, II степеней) Георгиевскими крестами Иван Петрович несомненно пользовался большим авторитетом у односельчан. Вернувшись в Никулино, вскоре открывает свое дело: скупает у жителей близлежащих деревень рыболовные сети и перепродает их в Петрограде (Ленинграде), на вырученные деньги покупает рыбу, которую потом реализует местному населению.
Как итог, Демидов, Балаев и Клочков осуждены и высланы сроком на 5 лет в Казахстан. Летом и осенью того же года будут лишены избирательных прав: Фролков И.Д. и члены его семьи, Куликовы Н.Г., Е.А., И.Г., М.И. и Спиридонов В.С. [4]
***
К 1935 году в Никулинском сельском поселении волна коллективизации практически охватывает все хозяйства. Балаев А.П. и Клочков И.П. сбегают из лагеря и возвращаются в Никулино.
«Кулацкая операция» переходит в заключительную фазу: 30 июля 1937 года нарком внутренних дел СССР Н.И. Ежов подписывает оперативный приказ № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». А за два месяца до следующего ареста в газете «Пролетарская правда» появляется статья односельчанина И.С. Захарова «На колхозном пути», в которой снова называются имена единоличников – Фролков и Куликов. В этой публикации звучит ещё одна фамилия – Марусева Алексея Егоровича, односельчанина, служащего надзирателем-вахтером в тюрьме Калининского УНКВД.
21 декабря 1937 года оперуполномоченный Тарасов возбуждает дело на: Фролкова И. Д., Клочкова И. П. и Балаева А. П. [5]
В архивных документах сохранились показания свидетелей, знакомых нам ещё по прошлому делу. Так, заведующая избой-читальней Балаева К.Т. уже проходила свидетелем по делу Розанельского. Её муж работал на фабрике «Пролетарка». Весьма вероятно, что негативная статья Бориса Полевого «Жизнь голосует – ЗА» написана со слов коммуниста-рабочего Балаева Ивана Кузьмича. О нём мы узнаем из книги Полевого «Покорение «Сибири» (1931 г.).
Дело раскрывается в рекордно-короткие сроки — от момента ареста до исполнения приговора проходит 10 дней. Всех расстреляют: Фролкова и Балаева за КРД, Клочкову предъявлена АСА.
В феврале 1938 года всё тот же оперуполномоченный Тарасов возбуждает дело по обвинению в антисоветской агитации на Куликова Н. Г. Так последний участник антиколхозного дела был осужден и приговорен тройкой НКВД к расстрелу.
Последним, кто видит односельчан живыми, несомненно, односельчанин Марусев Алексей Егорович – надзиратель тюрьмы при НКВД. Более того, после завершения операции его ждёт повышение – должность старшего надзирателя. Через два года Марусев примет участие в секретной операции в селе Медном и Приказом Наркома НКВД №001365 «О награждении работников НКВД» от 26 октября 1940 года получит 800 рублей. Осенью того же года он будет переведён в Рязань, где и умрет в 1942 году.
Более 80 лет прошло, как были расстреляны четверо никулинцев. Их имена хоть и занесены в «Книгу памяти Калининской области», но давно забыты односельчанами.
Коммуна выжила, но война нанесла по ней сокрушительный удар. Из передового колхоза к концу 60-х годов превратится в обычный. Сегодня это ничем не примечательный колхоз «Тверь». Теперь нет ни распаханных колхозных полей, ни людей, поднимавших сельское хозяйство в тяжёлые для страны времена. Остались только родовые фамилии, знакомые каждому никулинцу ...
Источники
[1] ТЦДНИ Ф.22 оп.1 ед.хр.54.
[2] ТЦДНИ Ф. 7849 б/о д.10388с.
[3] ТЦДНИ Ф.7849 б/о д.23695с.
[4] ГАТО, Ф. Р-313, оп. 3, дд. 226, 255-256
[5] ТЦДНИ Ф. 7849 б/о д. 20278с.
«Ленинское знамя», 10 декабря 2021 г.
Полные тексты
Колхоз "Серп и Молот" в публикациях газеты "Пролетарская правда" (1930-1933 гг.)
Колхоз "Серп и Молот" в публикациях газеты "Пролетарская правда" (1936-1940 гг.)
Колхоз "Серп и Молот" в публикациях газеты "Пролетарская правда" (1941-1944 гг.)