«Мне захотелось с тобой поговорить о любви… Но я же Волшебник! Вот я и взял, собрал людей, перетасовал их. И все они стали жить так, чтобы ты смеялась и плакала…»
Двухсерийный фильм «Обыкновенное чудо», поставленный Марком Захаровым по пьесе-сказке Евгения Шварца, стал первой увиденной мной кинокартиной этого режиссёра. Многогранное, глубокое, неожиданное великолепие кинокартины во всех её аспектах – от сценария до декораций, от актёрского состава до звукового сопровождения – оставляет неизгладимое впечатление.
«Обыкновенное чудо» Марка Захарова - не первая экранизация одноимённой пьесы Евгения Шварца, и сравнить в рецензии этот фильм я хочу не с другими режиссёрскими работами Марка Захарова, а с другой, предшествующей, экранизацией – с чёрно-белой постановкой Эраста Горина и Хеси Локшиной, снятой в 1964 году.
Основа у фильмов одна – юноша влюбляется в принцессу, которая отвечает ему взаимностью, и быть бы им счастливыми, если бы не одно «но» - юноша на самом деле медведь, превращённый волшебником в человека, и снова станет диким зверем, если принцесса поцелует его.
Но разница в подаче этой истории видна уже с первых кадров – если в фильме 1964 года всё настраивает на волшебную сказку в самом классическом понимании этого слова – лошади, запряжённые в нарядные кареты, скачут по лесной дороге под классическую симфоническую музыку, - то у Захарова сразу же ярко проявляется уникальный, неподражаемый, с ходу узнаваемый режиссёрский почерк, свойственный всем его фильмам. Искры, бьющие фонтаном из шеи безголовой статуи; картины, пианино и люди в пышных и вычурных нарядах посреди какого-то тёмного песчаного карьера, полыхающее перед камерой пламя… Сама стилистика первых кадров этих фильмов задаёт абсолютно разную атмосферу.
В центре фильма 1964 года безусловно стоит любовь Медведя и Принцессы. Именно она является смыслом и сутью всей истории.
Волшебник здесь – классический архетип «волшебного помощника», помогающего влюблённым. Схожие же роли играют и другие персонажи. Король, министры, придворные дамы, Эмиль и другие – они, при всём богатстве характеров и отличном актёрском исполнении, скорее фон для развития основной, безраздельно главенствующей любовной линии.
Постановка же Захарова отличается многогранностью, многослойностью.
На романтическом лейтмотиве не заканчивается и малая часть истории. Примечателен каждый образ, о каждом можно долго размышлять и говорить.
Например, Король, «тиран-деспот», готовый сходу отравить хозяев приютившего их дома, постоянно собирающийся кого-то казнить или заточить в «свинцовую башню» - в то же время заботливый отец, трепетно любящий свою единственную дочь. Эмиль и Эмилия, так пылко любившие друг друга – и на долгие годы расставшиеся из-за глупости, пустяка. Охотник, который «борется за свою славу», добывая подтверждающие её дипломы, объясняющий своему Ученику, что важно вовсе не то, что ты сделал, а что об этом подумают и скажут. Циничный Министр-администратор, стремящийся к выгоде и материальным, физическим благам, совсем не верящий в «высокие чувства», о которых говорят другие люди, не знающий совести и любви, считающий это совершенно нормальным и естественным: «А что делать – весь мир таков, что стесняться нечего».
Лично мне всегда казалось ведущей тема, в фильме 1964 года отсутствующая вовсе – тема творчества, творца. Воплощением этой темы служит образ Волшебника, блестяще сыгранного Олегом Янковским. Волшебник впервые появляется сидящим за столом с пером и бумагами. Исписанные листы бумаги сопровождают Волшебника и в дальнейших сценах. Он их пишет, читает, держит в руках, разбрасывает, они появляются пролетающими по комнате.
Обращает внимание на линию Волшебника-творца и такой интересный режиссёрский ход, как многократные повторения. Повторяются слова, диалоги. Придуманное Волшебником воплощается героями. Повторяются и визуальные сцены. Принцесса сперва предстаёт в воображении Волшебника, затем точно так же – играющая с колокольчиками на дереве, стоящая за рамкой картины – перед Медведем. А дальше, ближе к концу, повторения уходят, подчёркивая своеволие оживших персонажей, больше не подчиняющихся Волшебнику. Волшебник сочинил сказку, придумал для неё финал. Но история уже идёт своим путём, герои живут своей жизнью.
Подобранные декорации меняют восприятие сказанных Волшебником слов: «Я, на беду свою, бессмертен…» То, что в пьесе и первой экранизации кажется чем-то сугубо сказочным, буквальным, обретает иной смысл на фоне книжных полок, указывая на бессмертие человеческой мысли, на бессмертие творца-сочинителя.
Мне кажется, что каждый найдёт в этом фильме что-то своё. Нежную, немного наивную сказку и романтичную историю любви, философские размышления и весёлые шутки, красивые, словно картины, кадры и своеобразные песни. Фильм удивительно, поражающе многогранен, и он однозначно заслуживает звание шедевра.
«Нелепо, смешно, безрассудно, безумно – волшебно…»