Продолжаем следить за приключениями интереснейшего персонажа Серебряного века - художника и издателя Зиновия Гржебина. Начало повествования - здесь.
Активность Гржебина не угасла после полугодового сидения в «Крестах», и вскоре он начинает раскручивать свой новый проект – издательство «Шиповник». Заметьте, фига в кармане все-таки осталась, название говорящее. Снаружи цветочки красивые, а под ними – шипы колючие.
В основе своей «Шиповник» издавал сочинения ведущих поэтов и писателей того времени. Книги большой тройки «Б» - Брюсова, Бальмонта, Блока – сразу привлекли внимание читающей публики качественной бумагой и иллюстрациями. А были еще иностранные господа-товарищи – Гамсун, Лагерлёф, Флобер. Не обошлось и без политической мысли, бурлящей в изданных трудах Маркса, Плеханова, Каутского.
Визитной карточкой «Шиповника» стало высокохудожественное оформление издаваемых книг. Всё-таки художественное образование и вкус Зиновия очень помогали ему в работе и завоевании издательского рынка России.
Параллельно деловой бизнесмен от книгоиздания открыл еще несколько структур, которые зарегистрировал на своих родственников, с тем, чтобы не хранить все яйца в одной корзине. Вдруг жандармерия начнет закручивать гайки и посмотрит, чем занимается бывший арестант Гржебин. И все отберет. "Нет, мы так не играем", - подумал Зиновий, шифруясь в новых бизнесах.
Вполне освоившись в реалиях царской власти, наш герой был вполне готов и к надвигающимся переменам, тем более в его личном деле стояла отметка об антимонархической деятельности. Поэтому, когда грянула Февральская смута, Гржебин не потерялся, а наоборот, был включен в список деятелей культуры, которых следовало привлечь для работы на благо революции. Временное правительство оценило его заслуги перед отечеством, и Зиновий смог легко вписаться в новую жизнь.
Но возможность развернуться по-настоящему появилась лишь с приходом большевиков. Дело в том, что большим поклонником организаторского таланта Гржебина был Максим Горький. С пробивными возможностями Буревестника и деловой хваткой Гржебина этот дуэт был обречен на успех. А тут еще большевички к власти подобрались. Эх, раззудись плечо! Возможности казались (хотя, почему - казались?)- были просто неограниченными.
Новая власть готова была выделять средства на книги соответствующей направленности без ограничений. А Горький с Гржебиным тут как тут. И пожалуйте, проект «Всемирная литература» в надежных руках. Голодные годы Гражданской войны стали годами расцвета дуэта двух «Г», но ленгвардия, несмотря на малоопытность в бизнесе, не только давала денежки, но и пыталась их считать.
А дебет с кредитом не очень сходился. К Зиновию стали присматриваться и прислушиваться. Прошерстили связи, поговорили с литераторами, у которых приобретались авторские права. И картина вырисовывалась не самая красивая для художника печатного слова. На него посыпались обвинения, в том, что он скупает права на те произведения русских писателей, которые невозможно напечатать по политическим причинам.
Ход Гржебина был гроссмейстерским – большевистский режим качался на ветру Белого движения, как соломинка, еще чуть-чуть и он должен пасть, и вот тогда – денежный дождь просто обрушится на нашего шахматиста. Только он не учел, что играет с такими каталами и шулерами, которые еще Савву Морозова раздевали до ниточки.
Тот же Леонид Красин и другие бывшие гоп-стопперы из банды РСДРП прочитали бедного Зиновия, как детскую книжку, и колесо фортуны замедлило свой ход. А если учесть, что и противоположный лагерь обиженной интеллигенции тоже не был в восторге от действий издателя, то получалась картина маслом.
Вот что Антоша Крайний (он же Зинаида Гиппиус) писал/а об этих коллизиях:
"С первого момента революции, он как клещ впился в Горького... Теперь он правая рука... Горького. Вхож к нему во всякое время, достает ему по случаю разные предметы искусства, ведь Горький жадно скупает всякие вазы и эмали у презренных «буржуев», умирающих с голоду…»
Как мы видим, Буревестник революции тоже оказался не промах в плане собирательства антиквариата и комфортной жизни. хотя, надо отдать ему должное, помогать он стремился многим, и некоторым даже помог в то тяжелейшее время.
Но бывшая декадентская мадонна, а ныне голодающая литераторша Зинаида Гиппиус еще не закончила свою страстную речь:
«Он скупает всех писателей с именами — скупает впрок, ведь теперь нельзя издавать. На случай переворота — вся русская литература в его руках, по договорам, на многие лета и как выгодно приобретенная! Буквально, буквально за несколько кусков хлеба! Ни один издатель при мне и со мной так бесстыдно не торговался, как Гржебин...»
Контроль за финансированием проекта двух «Г» усиливался, что заставляло обоих компаньонов сильно нервничать. Мучаясь от постоянных проверок, наездов и злобных выпадов контролеров социалистической собственности, наша дружная парочка решила переждать тяжелые времена заграницей.
Горький, начав с Финляндии, через Берлин и Прагу, добрался до любимой Италии и виллы на Капри, а Гржебин сразу предпочел Германию, где чувствовал себя, как дома, при этом его бизнес-мышление подсказывало, что в проигравшей войну и пережившей революцию стране ( Германии) будет чем поживиться и что приобрести за сущие пфенниги.
Зиновий не для того столько учился, чтобы шлемазлом отказаться от своей мечты обогащения на книгоиздательстве. Поэтому, «азохен вей, встречай, старушка Дойчланд!»...