Олесе было не больше двадцати трёх лет на вид, истинного возраста ее никто не знал. В ярко-персиковые волосы вплетены зеленые ленты. Она спешит на свою утреннюю смену. Олеся работает горничной, но для постояльцев она просто уборщица. Девчонка, которая ничего не смогла добиться и зарабатывает тем, что убирает вонючие номера после проституток и их временных владельцев. Каждая смена ничем не отличалась. Те же номера, те же прокуренные простыни и пустые бутылки от дешевого вина. Она ненавидела это место, но у нее не было другого выбора. Каждую смену она выполняла свою «грязную работу», все как обычно, первый номер, второй, третий и дальше, но уже несколько дней в шестом номере оставляли просьбу «не беспокоить» и отказывались от уборки. Олеся не говорила об этом управляющему, ей же легче, меньше работы.
Но что-то не давало ей покоя. На следующую смену Олеся проходила мимо шестого номера из него вышел мужчина, на нем был черный капюшон и ей не удалось разглядеть его лица. Мужчина ушел в сторону выхода, но табличка осталась висеть. Олеся на свой страх и риск решила зайти в номер и проверить все ли там в порядке.
Номер был на удивление чистым, постель заправлена, отсутствовал даже запах табака, который, казалось, уже должен был въесться в каждый миллиметр комнаты. Олеся медленно обошла комнату и направилась к выходу, но резко раздался детский плач. От неожиданности по телу пробежали мурашки. В углу за занавеской стояла детская люлька, а в ней малыш, еще совсем грудной. В ее голове пробежала мысль сообщить администратору, но она решила просто уйти.
В свободные от работы дни Олеся занималась волонтерством и помощью бездомным животным. Она состояла в сообществе, которое помогало людям, если те попали в сложные ситуации. Про нее даже была маленькая статья в газете за помощь многодетной семье, пострадавшей от пожара. Но не смотря на большое количество добрых дел и приобретенных знакомых, друзей и близких у нее не было.
Олесю разбудил телефонный звонок. В выходные она дежурила на телефоне, куда поступали звонки с просьбами о помощи. Звонила женщина, но сквозь слезы Олеся едва расслышала адрес и сразу направилась к ней. Дверь открыла молодая женщина, она была в отчаянии, ее руки тряслись, а под глазами светились огромные синяки от слез и отсутствия сна. Она была уверена, что муж похитил их дочь и намерен ее продать, полиция ничего не делает, а родственникам не до нее. Всё, чем Олеся могла помочь, это расклеить листовки по городу с фотографией мужа и ребенка.
Она стоит на переполненной улице и отчаянно надеется, что листовки, которые были расклеены, успеют быть прочитаны прежде, чем полететь в ближайшую урну, иначе ее помощь бесполезна, хотя в эффективность листовок она слабо верила.
Очередная смена, очередной грязный номер. Прошло несколько недель, эта женщина больше не звонила, а в шестой номер заехали новые постояльцы. Олеся продолжала проживать свои обычные дни. Она жила одна с шестнадцати лет, до этого возраста ее воспитывал дед, который любил выпивать, а других родных она и не знала. Когда дед умер, в наследство ей осталась маленькая комнатка на окраине города и обшарпанный диван. Зарплату она получала небольшую, хватало только на молоко и еду. Иногда ей везло, и она находила деньги во время уборки, тогда Олеся могла себя побаловать чашкой ванильного кофе в дешевой кофейне не далеко от дома, растягивать ее часами и читать книги. Книги она брала в библиотеке по пути с работы.
Кофе почти был допит, когда в кофейню вошел мужчина, в руках у него была детская люлька, накрытая курткой, видимо он спасал малыша от дождя. Мужчина заказал теплое молоко и черный чай. Вид у него был замученный, ребенок заплакал.
Олеся подошла к мужчине и предложила помощь. Казалось он был, и рад и в то же время напуган. Она взяла ребенка на руки и стала укачивать, через несколько минут плачь утих, и малыш уснул. Мужчина стал плакать, Олеся незаметно достала телефон и ввела номер полиции.
- Эта дура не может быть матерью! - вытирая слезы, сказал мужчина и Олеся убрала мобильник назад в карман. - Я вернулся с работы раньше на пол часа, в ванной шумела вода и что-то меня дернуло заглянуть. Я оттолкнул ее и взял малышку на руки. – Олеся молча продолжала слушать. - Я точно не помню, когда все это началось, но она после родов стала какой-то чужой, перестала готовить, мало говорила. Я думал, что это усталость или небольшая депрессия, но она ее топила! Топила нашу дочь, черт возьми! И все, что она смогла выдавить из себя: «она плакала»! - мужчина опустил голову вниз и обнял руками.
Олеся ничего ему не ответила, она молча смотрела на малышку. В ее голове крутились странные мысли, а внутри рождались чуждые ей чувства. Через некоторое время мужчина поднял голову, сделал глоток остывшего чая.
– Вы присмотрите за ней, я хочу умыться. Олеся молча кивнула. Вернувшись, он увидел пустой стол, свою куртку и допитый ванильный кофе.
Маленькая однокомнатная квартирка, на обшарпанных обоях рисунки красным маркером. Цветы нарисованы ребёнком не больше пяти лет. Мебель почти отсутствует, небольшой кофейный столик в углу, на нем книга, название которой не видно из-за слоя пыли. В другом углу маленькая софа, накрытая зелёным пледом. По комнате неуклюже передвигаются босые ноги.