Сегодня в 17:40 наша беседа с НИКОЛАЕМ ЦИСКАРИДЗЕ (канал МОСКВА ДОВЕРИЕ). Николай Максимович это всегда подарок интервьюеру, редко повторяется, легко импровизирует, удачно шутит.
После записи обсуждали несколько его давних бесед с разными социально-значимыми персонами. В частности, визит артиста к Алексею Венедиктову, который тогда был увлечен Лесей Рябцевой и подключал девушку к разговору. Процитирую то интервью пятилетней давности:
Первое, чему нас учат – кланяться. Но умные педагоги, они объясняют сразу, что поклон – это часть профессии. Это не самоцель, это часть профессии. И, допустим, для меня, как для человека Николая Цискаридзе, вот абсолютно спокойно – закрылся занавес, я могу уйти домой. Мне вот это вот дальше неинтересно.
Другое дело, что я умею этим руководить так. Подчеркиваю – руководить. Пока я буду стоять, поверьте, публика будет аплодировать, на меня все равно будут смотреть, за мной все равно будут следить, потому что это моя профессия, и я ею владею так, как мало кто. Я очень со многими драматическими артистами – ну, я с ними так это, шутил – я говорил: пожалуйста, вы можете стоять играть монолог, я просто тихо выйду на заднике пить чай – поверьте, никто не услышит, что вы говорите, никто на вас не будет смотреть. Я перетяну на себя…
Я почему это говорю, потому что это профессия. Это не то, что у меня самоцель это сделать. Другое дело, что то же самое в любом образе. Когда ты что-либо играешь, тебе надо просто оправдать поступки своего героя, будь то подонок, либо…
И у меня была такая смешная ситуация, что когда на меня был поставлен балет «Пиковая дама», я там пользовался гигантским успехом, одна поклонница старинная театральная, царство ей небесное, она была поклонницей еще Улановой, она мне позвонила и сказала:
Колечка, вы знаете, я сегодня проплакала весь спектакль.
Я про себя подумал: ну, наверное, я так хорошо исполнял. Она сказала: я проплакала от обиды за то, что я вас очень люблю и я очень всегда восхищаюсь тем, что вы делаете, но вы воспеваете чудовищные качества человеческие, что я сопереживала Герману, я за него… я его жалела, а он подонок, он подлец. А я из-за того, из-за к вам отношения, во мне все это боролось, я сидела рыдала.
Я тогда подумал: ну, с одной стороны – это жуткая похвала артисту, значит, мне удалось как-то вызвать сочувствие к этому, действительно, не самому приятному человеку.
А, с другой стороны, действительно, ведь получается, что я показываю пример расчетливости, подхалимажа, ну, и так далее.
<...>
Балет – самое жесткое из искусств, потому что в 23 года ты должен быть мировой звездой, иначе ничего дальше тебе не светит. Как бы понятно, что каждый ребенок, который идет в эту профессию, он гипотетически мечтает быть или Белым Лебедем, или Спартаком, других вариантов нету. Но когда ты вдруг в какой-то период понимаешь, что ты не Белый Лебедь, не персонаж, а ты всего лишь навсего та масса, которая будет стоять у воды – у воды в театре балетном это называется, те артисты, которые танцуют на заднике, потому что обычно задник любого спектакля – это фонтан, озеро, пруд и так далее – то это катастрофа личностная…
<...>
Посмешила дочка одних моих друзей, ей 12-13 лет, и в какой-то момент она маме сказала: какой же Коля хороший, добрый, потому что, говорит, огромное количество я смотрела передач в телевизоре — потому что в отличие от родителей она телевизор смотрит — она говорит, что, его пытаются преподнести все время очень злым и скандальным, а он совсем другой. Это ребенок сказал. И когда мне ее мать это рассказала, я очень повеселился про себя, потому что, ну, к сожалению, та фраза Познера, сказанная, что благодаря телевидению даже лошадиный зад может стать популярным – это, к сожалению, многие используют.
А я вообще не смотрю телевизор, я категорически не слушаю радио, я не читаю газет. А люди вокруг, они же говорят… Мне просто когда это рассказывают – ну, что я могу сделать? К сожалению – Козьма Прутков очень правильно сказал – люди подобны колбасам, чем их начинят, то они и носят. Но я не относился никогда к тем людям, которые хотели бы поверить в то, что на заборе написано. Я всегда как раз, вот я тот человек, который забор перелезет или заглянет туда, что же там все-таки лежит. Но это от характера зависит.
