– Что? – спросил Теренций по прозвищу Ванильный Некромант.
– Сказка, – Бертина дёрнула его за тёмно-рыжий вихор, чтобы слушал её получше. – Сказка не пришла.
– Бертина, тебе пятнадцать лет скоро, – вздохнул Теренций, которому, страшно сказать, исполнилось прошедшим летом восемнадцать.
Он старательно копировал интонации отца. Что не так-то просто, учитывая рокочущий бас Первого Некроманта и легковесный тенорок Ванильного Некроманта.
– Ну и что? Тобиас тоже искал. И Винни. Ему вон вообще сегодня только восемь, и ничего. Нет сказки!
– Вы, ребят, может быть, и в Снежного деда верите? – подозрительно спросил Ванильный Некромант.
– Сегодня день рождения сказки. Надо сходить в лес и оставить для неё подарки. Так? – настойчиво сказала Бертина.
– Ну по идее так.
– Каждый год кто-то из нас это делает. И потом в лесу корзинки или коробки уже нет. Так?
– Бертинаааа…
– Нет, ты послушай. И после этого сказка в нас верит, в то, что бывают на свете люди, которые любят волшебство и сказочность. И волшебство происходит. Так вот вчера Винни, Тоби и я сходили к старой липе посреди большой поляны. Мы на лыжах сходили, понимаешь? И оставили подарки. И она их не забрала.
Теренций медленно оделся и взял из кладовки свои лыжи. Широкие, удобные для ходьбы по лесным сугробам.
– Я схожу и проверю сам, – сказал он.
– И я, – Бертина поспешно закуталась в тёплый полушубок, накинула на волосы шерстяной платок, схватила лыжи.
– Эй, а я? – вылез из-за тяжёлой занавески Винни.
– А ты сегодня слишком маленький, ещё устанешь, ныть будешь.
– Не будууууу… я вообще никогда не ноююююю…
Круглое лицо младшего брата – на этой неделе самого младшего! – покраснело от обиды и заблестело от слёз.
Но Ванильный был непреклонен.
– Мы сходим и проверим. Может быть, сказка ещё не дошла до старой липы. Или ей подарки не понравились. Вот, смотри – я оставлю ей свой любимый птичий череп, мне Анда его дала! А ты посиди тут…
– Вы просто скажете, что она приходила, а как я проверю? – захныкал Винни.
Пришлось взять его с собой. В конце концов, можно же обратно и не на лыжах катить, а взять да и открыть портал.
А вот туда – туда другое дело. Надо идти через лес, глядя, как срываются с ветвей мягкие сугробы, как пробегает вдалеке заяц, как с дерева подозрительно смотрит белка. Слыша, как нежно пересвистываются снегири, как стрекочут сороки и пронзительно верещит большая синяя сойка. А воздух в лесу какой… вот из чего соткано зимнее волшебство.
А сказка – сказка это, конечно, традиция. Теренций, когда был помладше, тоже в неё верил и с днём рождения поздравлял.
– Слушай, а когда все мы вырастем – кто будет к старой липе ходить? – спросил Ванильный у Бертины, когда они шли через лес по уже проторённой лыжне.
Снег приятно поскрипывал под лыжами, и пахло хвоей, морозом и откуда-то издалека – дымком.
– Как кто? Наши дети! Нельзя, чтобы сказка перестала верить в людей, – ответил за сестру Винни. – У меня будет много детей! Двадцать, вот сколько.
Подарки лежали под раскидистым деревом в три обхвата. Теренций добавил к ним череп сороки, вытер варежкой пот с лица, снял шапку и взъерошил волосы.
– Ну делаааа, – сказал он.
– Привал, – скомандовала Бертина, и они сели на поваленное дерево, стряхнув с него снег и постелив на ствол старенькое одеяло из походного мешка Теренция.
Уж такой это был мешок – нашёлся там и термос горячего чая, и несколько сладких сухариков!
– Хорошо тут, – сказал Ванильный. – Кажется, года два или три я тут не был. Надо чаще в эту сторону ходить.
– Ты же уже взрослый, – лукаво усмехнулась Бертина. – Зачем тебе к старой липе?
– А чтоб вас, малышей, одних не отпускать, – в тон ей ответил Теренций.
Винни сунул ему за шиворот немного снега, и они, хохоча и вопя, устроили в сугробах весёлую возню.
Да такую, что с ветвей липы сошла маленькая лавина.
От этого мягкого, но отчётливого звука дети Матери Некромантов повернулись к заветному дереву и кинулись раскапывать обвалившийся снег.
Но подарков для сказки так и не нашли.
– Она пришла, – воскликнул Винни. – Пришла!
– Ну вот, – довольный, добавил Теренций. – Видите? Ей просто хотелось в подарок что-нибудь некромантское!
Они вернулись так же, как и пришли – на лыжах. Уже темнело, когда пришли домой и торжественно, молча сели за стол.
Ведь сказка верила в них.