Ещё был Ваня Брюхо. Он был ростом метра под два, весом за центнер и больше всего на свете напоминал самовар: здоровый, чугунный и бескомпромиссно пузатый. Он появлялся вечером из подворотни около библиотеки на Мире, подходил к одиноким прохожим и без предисловий задвигал: «Дай сто рублей». Тем и жил. А потом он нашёл себе Аньку Золотце (она по принципу цыганских женщин носила в виде пирсинга, по ходу, все сбережения своей семьи). Или она его нашла – тут дело мутное. Но всё шло к тому, что нужна жилплощадь. Тогда они совместными усилиями поднажали, собрались… и сняли на лето БАЛКОН. Я, кажется, больше вообще никогда не слышал, чтобы люди снимали балкон в качестве жилого помещения, но мне-то говорить легко: я жил один и у родителей.
Как-то раз Ваня отзвонился пацанам с воплем о помощи: «Гопы на Мире щемят». Подъехали наши ребята, поговорили… Выяснилось, что не гопы до Вани докопались, а Ваня докопался до троих мирно себе куда-то шедших тамошних гопников. И те первыми запросили помощи у своих. Обе стороны над ситуацией поржали и с миром разошлись.
Но лето было прожито, и на балконе стало крайне так себе. Ване бы ничего, но женщины не любят, когда так себе. Пришлось искать работу. Брюхо и без того всегда угрюмым был как осенний туман над тундрой, а устроился он и вовсе могилы копать. С Анькой жить, правда, не стал. Зато устроился надёжно: без клиента не останешься. Через некоторое время из тусовки куда-то делся, как большинство людей, сумевших нормально устроить жизнь. На этом, в общем-то, история и обрывается.