Сейчас, когда в интернет-СМИ разгорается нешуточная борьба коммунистов и либералов с государственниками и казаками по поводу памятника «убийце Чапаева», хорошо бы вспомнить, что они оба представляли из себя.
Итак, две личности: красный командир 25-й дивизии Василий Чапаев и казачий полковник Тимофей Сладков.
В первой части шла речь об их происхождении, службе в армии на Первой мировой и гражданской войне. "Чапаев против Сладкова: война после смерти. Кем на самом деле были красные и белые герои? Часть 1."
Тимофей Сладков по приказу атамана Уральского казачьего войска Владимира Толстова вечером 31 августа 1919 года выходил в рейд в тыл противника в качестве начальника штаба сводного отряда уральских казаков. В их задачу входил разгром штаба 25-й дивизии и взятие в плен комдива Василия Чапаева.
Лбищенский рейд:
Василий Иванович Чапаев к сентябрю 1919 года стал весьма самоуверенным красным командиром. Ему сходила с рук любая дерзкая выходка, благодаря заступничеству Михаила Фрунзе.
Комдив 25-й дивизии «выбивал» для своих не только вооружение и обмундирование. Но и – серьёзное техническое оснащение.
Чапаев верхом на коне – это миф, выдуманный братьями Васильевыми при создании фильма Чапаев. На самом деле сохранилась записка, где Василий Иванович буквально требует от Фрунзе хороший автомобиль для себя, объясняя это тем, что из-за старого ранения у него не работают сухожилия на руке и ноге, а потому он не может удержаться в седле.
«У меня вышиблена рука и порваны жилы, управлять лошадью не могу... Прошу выслать мне для дивизии и для дела революции один мотоциклет с коляской, 2 легковых автомобиля, 4 грузовика для подвозки снабжения. За невысылку таковых я обязан сложить с себя обязанности».
Возил комдива автомобиль «Форд» с пулемётом, установленным сзади, как на тачанке. Высший шик по тем временам!
Дивизия, кроме прочего, была оснащена большим количеством пулемётов, артиллерийских орудий, броневиков. И даже имела свой отряд аэропланов, которому поручалась разведка.
Четыре аэроплана посменно кружили над степью в дневное время, высматривая мелкие отряды казаков. И докладывали о них командованию. Степь просматривалась на десятки, если не сотни километров. Проскочить незаметно не смогла бы и мышь.
Кроме того Чапаев организовал большое количество конных застав, постоянно перемещавшихся по степи.
Он был уверен в том, что к станицам, занятым подразделениями его дивизии, не сможет подойти неприятель, чтоб не быть вовремя замеченным разведкой.
Самоуверенный фельдфебель не оценил стратегию и тактику ведения боевых действий офицеров, получивших хорошее военное образование и не раз применявших его на войне.
Аэропланы почему-то не увидели в открытой степи конный отряд в тысячу всадников.
Выставляемые кордоны разведки время от времени куда-то пропадали. Но командиры списывали это на разгильдяйство бойцов, которые не раз уходили в загулы.
В конце концов, до красноармейцев в Лбищенске каким-то образом пешком добежал перепуганный обозник. Он уверял, что в степи полно белых. И они только что захватили целый обоз продовольствия.
Но авиация не увидела ни белых, ни обоза. Конные разъезды тоже не дали результата.
Чапаев в сердцах выругался и сказал, чтоб обозника посадили под замок, пока не протрезвеет и не отстирает галифе. Хохотал весь штаб.
Комдив решил, что в степи где-то рыскают малые отряды, грабившие тыловые части. И приказал усилить посты вокруг города.
Тимофей Ипполитович Сладков не просто спланировал, а просчитал поминутно все действия своего отряда. По его плану большой сводный отряд из тысячи всадников с парой артиллерийских орудий должен был двигаться по степи одной колонной. Но - только ночью, так как аэропланы ночью не летали.
Отряд шёл таким образом – четыре дня! И преодолел при этом более ста километров.
Впереди шла группа разведки, которая при необходимости тихо устраняла любого красноармейца, попадавшегося на пути отряда. Впрочем, Сладков как раз требовал красных не убивать, а брать в плен, чтоб узнавать от них расположение тех или иных частей чапаевской дивизии.
Днём люди и кони рассредоточивались по оврагам и балкам. Маскировались сверху камышом и ветвями. И таким образом, простаивали всё световое время. Зато ночью нагоняли быстрым перемещением.
Казакам помогало то, что большинство из них были уроженцами тех мест. И хорошо знали расположение рощиц, оврагов, мелких ручьёв. Они сурово и целеустремлённо шли освобождать свой родной город от захвативших его бандитов, убийц и насильников.
Захваченные пленные давали важные сведения о перемещении конных дозоров. Их удавалось обходить.
Но самым главным своим достижением Сладков считал захваченного в плен начальника большого обоза, шедшего на Лбищенск без охраны. Чтоб спасти себе жизнь, тот согласился провести небольшую группу казаков непосредственно в тот дом, где находился штаб и сам Чапаев.
Обоз был захвачен у самого города. Одному из обозников удалось-таки выскользнуть и добежать до красных постов. Но отряд был надёжно спрятан. Поэтому ни авиаразведка, ни конные разъезды его не обнаружили.
При подготовке к штурму командиры разделились. Бородин предпочёл лично повести за собой «казачий спецназ». Сладков же остался на НП наблюдать за ведением боя, чтобы хладнокровно управлять боевыми действиями.
Бой за Лбищенск:
Василий Иванович Чапаев, вероятно, был встревожен последними новостями о каких-то белых, но виду не подавал. Весь его штаб спокойно спал, когда в городе вдруг прозвучали первые выстрелы. Он хотел выскочить из большого каменного дома вместе с ординарцем. Ждал, когда тот подведёт коня к крыльцу. В городе уже шла беспорядочная стрельба.
Ординарец захлопнул за собой дверь, прокричав: «Белые во дворе!» Тут же прозвучали выстрелы. Испуганный конь кинулся прочь, потащив за собой бойца, накрутившего на руку повод.
Чапаев выстрелил в окно. Находившимся во дворе казакам пришлось укрыться и начать перестрелку.
К тому моменту стрельба шла по всему Лбищенску. Бойцы гарнизона лупили в темноту друг по другу. Надо было как-то их собрать и организовать оборону.
Воспользовавшись затишьем, комдив выскочил в окно на противоположную сторону. Пробежал в предательско-белой нижней рубахе по улице. Гаркнул на мечущихся бойцов. Увидел пару пулемётчиков. Скомандовал «за мной». И – снова в дом, в который казаки и заходить не стали. Пара десятков бойцов, успевших просочиться в дом, стали в круговой обороне. Сверху работали пулемётчики.
Затея белых тихо захватить комдива была сорвана.
На другой стороне городка такую же круговую оборону заняли пулемётчики во главе с комиссаром Батуриным, недавно присланным вместо бездельника Фурманова. Казалось, вот-вот и обезумевшие бойцы-чапаевцы придут в себя. Подтянутся к точкам сопротивления.
Ведь численность гарнизона доходила почти до четырёх тысяч штыков! А техника! А броневики! Только пулемётов – несколько десятков!
И в самом деле, казаки будто замешкались. Атака захлебнулась. Надо теперь выходить на контратаку!
Откуда только взялись новые всадники? Потекли по городку казачьей лавой, спешились.
А вот и пушку подтаскивают. Залп!
Сначала был накрыт дом, где отстреливались бойцы с комиссаром Батуриным.
Чапаев с венграми-пулемётчиками успел выскочить из оконных проёмов перед тем, как накрыло и штаб.
Теперь одно спасение – на противоположном берегу Урала. Но почему так тяжко бежать?
Вот кто-то из бойцов подхватил под руку. Тянут к воде. Отстреливаются.
Чапаев посмотрел на красную от крови рубаху на животе.
Ну, вот и всё. Ранение в живот, считай, смерть. Это он помнил ещё с германской.
Бойцы плыли вместе с комдивом, который уже не подавал признаков жизни.
На другом берегу в темноте дотянули его по песку до прибрежных кустов.
- Ну, что? – спросил один.
Другой наклонился и покачал головой:
- Всё. Конец…
И добавил с акцентом:
- Надо копать… В песок… А то найдут.
Тимофей Ипполитович Сладков за боем наблюдал с высотки. Он услышал, как в центре городка защёлкали ружейные выстрелы. Понял, что вторая группа казаков во главе с Бородиным напоролась на патрульный пост. Потом выстрелы раздались уже на том месте, где находился штаб.
Плохо. Значит, не удалось подойти незаметно. Он ещё не знал, что группа казаков под командованием подхорунжего Белоножкина, которой было поручено скрытно проникнуть в здание штаба и пленить Чапаева, не окружила дом. Вместо этого казаки кинулась к двери. Где встретились с ординарцем, подводящим коня. Он и успел предупредить комдива.
Взвод Белоножкина кинулся за убегающим красным командиром на улицу, а тот, наоборот, завёл пулемётчиков обратно в кирпичное здание. И организовал оборону.
Тем временем точек сопротивления уже стало две. И, судя по огню, сопротивлялись они яростно.
Беспорядочная хаотичная стрельба на улицах Лбищенска свидетельствовала о том, что противник деморализован. Но это только на время. Пока паниковавшие красноармейцы не сообразят, что надо собираться у штаба и второго дома с пулемётами. Что же Бородин? Где его отряд? Почему не штурмует второй дом?
И отчего вдруг затихает стрельба с нашей стороны? Что произошло?
Сладков не знал, что в этот момент золотой погон подвёл лихого казака полковника Бородина. Пройдя весь город, Бородин осадил дом, где отстреливались бойцы комиссара Батурина. Но меткий выстрел снайпера из красного авиаотряда угодил ему прямо под папаху.
«Всё! – понял Сладков. – Пора выпускать резерв и обе пушки на прямую наводку».
Свежие силы и пушечные залпы опрокинули последнее сопротивление. Красные повсеместно бежали, бросая ружья. На них вымещали свою злость и обиду казаки из отряда Бородина.
Погибших среди казаков в ту ночь из тысячного отряда набралось - всего два десятка! И надо же, - сам командир!
Впрочем, не руководи этим боем хладнокровный начштаба, спланировавший и операцию, и бой, ещё неизвестно, как бы он повернулся.
Комиссар Батурин спрятался в печку, но был немедленно выдан хозяевами дома, вытащен на улицу и тут же зарублен.
Потери красных были невероятны. Более полутора тысяч убитыми! Больше восьмисот – пленными. Кто-то утонул в Урале, кто-то возможно, разбежался по степи. Кто-то прятался по подвалам и чердакам. Их выдадут местные жители, ненавидевшие красных разбойников. Казаки их ещё поймают и уничтожат.
Но не было самого главного, - комдива.
Сладков выслушивал доклады командиров своих отрядов, шагая по улице.
Светало. На центральной площади городка, прижимаясь друг к другу, стояла толпа пленных в исподнем белье. С другой стороны к площади молча шли молодые казачки, сжимая в руках палки, вилы, серпы.
Женщины внимательно смотрели на пленных. Под их молчаливыми ненавидящими взглядами бравые красные бойцы-чапаевцы, повизгивая от ужаса, старались забиться за спины своих товарищей, прятали лица, вставали на четвереньки.
- Это ещё что?
- Это, ваше благородие, местные казачки пришли обидчиков своих высматривать, - доложил Сладкову адъютант. - Пока эти сволочи здесь стояли, столько девок перепортили. И баб тоже-ть сильничали без меры. Теперь ежели кого усмотрят, казаки выдадут тут же. Пусть уж сами… Или как прикажете?
Сладков только рукой махнул:
- Пусть так и будет.
И зашагал дальше по улице, забитой валяющимися полуголыми телами с зажатыми винтовками в руках.
В ночь на 5 сентября 1919 года красные в Лбищенске потеряли не менее 2500 бойцов, 5 легковых и грузовых автомобилей, весь 30-й авиаотряд с 4 аэропланами и даже киноаппараты.
На следующий день к Лбищенску подошёл большой красный обоз для 25 дивизии. Охрана настолько растерялась, увидев казаков, что даже не оказала сопротивления. Белым досталось до 500 повозок, продовольствие, оружие и боеприпасы.
Около 11 часов утра 5 сентября на аэродром в Лбищенске сел ещё один советский аэроплан и был тут же захвачен казаками. Кстати, лётчиков из авиаотряда казаки не тронули. Такие специалисты тогда ценились на вес золота.
Память:
Василий Иванович Чапаев, как настоящий советский святой, стал народным героем.
Вообще-то гибель комдива в годы гражданской войны воспринималась, как рядовой случай. Тем более, что этот комдив, как было отмечено позднее, стал жертвой собственной беспечности и самоуверенности.
А после лбищенской операции, когда красные осознали, что казаками были нарушены все коммуникации между захваченными ими станицами ниже по течению, запаниковали. Началось быстрое отступление красной армии на Уральск, отмеченное выжженными станицами по берегам Урала. Только чудо спасло Туркестанский фронт красных от полного поражения.
Впрочем, закрепившись в Уральске, красные уже зимой стали теснить казаков до Гурьева и далее – ледяной степью на Мангышлак.
Уральское казачество было физически уничтожено советской властью. В годы гражданской войны погибло порядка 75% всего населения УКВ.
Память о Чапаеве увековечил сначала Дмитрий Фурманов, чудом избежавший лбищенской бойни. В его романе комдив представлен, как самородок, нашедший себя, благодаря революции.
А затем – братья Васильевы, снявшие героический фильм, в котором было очень много несоответствий с действительностью. Но этого никто не заметил.
Говорят, что Сталин за первый же год после выхода фильма просмотрел «Чапаева» 38 раз!
После этого память героя была увековечена повсеместно. По всей стране теперь, где надо и не надо, стоят сотни бронзовых и гипсовых памятников и бюстов. В каждой казачьей станице, испытавшей на себе кошмары пребывания чапаевцев, непременно есть улица Чапаева.
А недавно найденная неизвестно где коммунистами внучка Чапаева грозилась приехать с топором в казачью станицу Красновскую (ныне – село Красное), чтоб громить бюст Тимофею Сладкову, установленный в церковной ограде.
Тимофей Ипполитович Сладков так и не вернулся в родной Уральск.
Воевал с красными вплоть до исхода уральских казаков зимой 1920 года из Гурьева в Форт-Александров на Мангышлаке. Прорывался вместе с двумя сотнями уральцев верхами через красные кордоны.
Уходил вместе с атаманом Толстовым в Персию. Оттуда – во Францию. Где уже отказался от борьбы против советской России, признав поражение белой идеи.
Всю жизнь проработал садовником в поместье богатых французов. Пережил фашистскую оккупацию. Сотрудничать с немцами отказался, считая их врагами ещё по Первой мировой. И умер в Париже в 1956 году.
Живя во Франции, он помогал уральским казакам публиковать свои воспоминания о гражданской войне в России. В том числе – и о Лбищенском рейде.
О нём подробно написали принимавший в нём участие подъесаулом (впоследствии - есаул) Павел Фадеев и - войсковой старшина, ставший впоследствии генералом, Михаил Изергин.
Память о своём герое, сумевшем умом и военным искусством победить противника, многократно превышавшего его количеством, хотели, было, увековечить немногочисленные потомки уральских казаков, ещё остающиеся в ряде станиц на территории Оренбургской области. Столичный скульптор Александр Ворожбет сделал бронзовый бюст. Казаки установили его на территории церкви в селе Красном (станица Красновская).
Однако несколько горластых коммунистов из КПРФ, живущих на территории этого села, провели решение шести поселковых депутатов о том, чтобы церковь демонтировала памятник.
Вероятно, церковь спрячет бюст, чтоб ни с кем не воевать. Тем более, что настоящих уральских казаков в этих сёлах остались считанные единицы.
Территория Уральского казачьего войска была отдана советской властью Республике Казахстан. Там казачество сейчас фактически запрещено.
Все более-менее сильные и самостоятельные уральцы давно уже давно живут в Москве и крупных российских городах. Или – за границами России: в Европе, Америке, Австралии.
(О том, как оренбургские коммунисты, объединившись с либералами, воюют против казаков и казачьих традиций, - читайте по ссылке: