Пятьдесят пять лет назад, в декабре 1965 года, началась борьба ленинградских историков за правду о блокаде
История – наука особенная. Здесь сложно открыть, например, ДНК или создать теорию относительности, то есть нечто, способное тряхнуть основы мироздания. Но и в истории случаются прорывы, которые становятся точкой отсчета, неким священным Граалем науки. В середине шестидесятых годов прошлого теперь уже столетия два ленинградских историка Валентин Михайлович Ковальчук и Геннадий Леонтьевич Соболев сделали то, что задало вектор отечественным ученым на десятилетия вперед.
В 1965 году Ленинградское отделение Института истории АН СССР занималось большой работой по подготовке пятого тома «Очерков истории Ленинграда», посвященного Великой Отечественной войне и блокаде города. Возглавлял авторский коллектив Валентин Ковальчук. Вместе с молодым коллегой Геннадием Соболевым он долгими часами кропотливо изучал уже известные документы и те, к которым еще недавно не было доступа. Ученым тема была более чем близка: Валентин Ковальчук – участник Великой Отечественной войны, служил в Морском Генеральном штабе, Геннадий Соболев ребенком чудом выжил в блокаду – его вместе с братом в те адовы дни с великим трудом выходила мама.
Больше всего времени и сил историки посвятили исследованию самого важного вопроса – сколько жителей Ленинграда в те 872 дня погибло от голодной смерти. Можно сказать, они провели целое расследование в попытках найти свой ответ на вопрос, на который, как известно, мы и сегодня не знаем достоверного ответа. Некогда официальную цифру определила Чрезвычайная государственная комиссия по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков – 632 253 погибших. Она фигурировала на Нюрнбергском процессе, указывалась во всех документах о второй мировой войне и фактически считалась незыблемой.
Исследователи обратились к ранее секретным материалам, связанным с захоронениями, которые зафиксировал трест «Похоронное дело». Они узнали, что с ноября 1941 года по конец 1942-го одна только эта организация захоронила 460 тысяч человек. Но людей хоронили также сами родные, бойцы местной противовоздушной обороны. По отчетам выходило, что с декабря 1941 года по декабрь 1942 года их силами из моргов на кладбище перевезли почти 230 тысяч мертвых. Были еще братские могилы, где никто не считал покойных ленинградцев. А сколько человек погибло уже в эвакуации? Сегодня известно, что в одном только пересылочном эвакуационном пункте – в Вологде – умерли не менее 9 тысяч ленинградцев.
В одной из своих уже более поздних работ Геннадий Леонтьевич писал, что их поиски истины мог бы облегчить доклад, о котором рассказал бывший заведующий Ленгорздравотделом Федор Исаакович Машанский. Уже после работы известной комиссии по распоряжению тогдашнего руководителя Ленинграда А. А. Жданова медики, оказывается, составили свой отчет, и в нем фигурировали совсем другие цифры, далекие от официальных. Ученые искали его в самых разных архивах, в фонде А. А. Жданова, но найти его не смогли. Скорее всего, документ запрятали слишком далеко. Или уничтожили.
Главный вывод, сделанный учеными: официальные данные о смертности в годы блокады Ленинграда нельзя считать окончательными, с полным основанием минимальной можно назвать цифру в 800 тысяч человек. И еще, считали В. Ковальчук и Г. Соболев, не только этот вопрос нуждается в уточнении, многие проблемы блокады и обороны города нуждаются в серьезном переосмыслении.
Результатом изысканий стала большая статья, которую ленинградцы послали в авторитетный академический журнал «Вопросы истории». Статью – без ведома авторов – сильно сократили чуть ли не до размеров заметки, поместили в скромной рубрике «Письма и заметки», но опубликовали в номере за декабрь 1965 года. «Ленинградский «реквием» сначала не заметили, а позже пошел резонанс. На Западе тоже. Новые данные произвели сенсацию не только в научном мире.
И через какое-то время в газете «Советская Россия» появилась статья экс-министра пищевой промышленности СССР, бывшего министра торговли СССР, генерал-лейтенанта интендантской службы Дмитрия Павлова «Истина остается истиной», в которой автор не просто резко высказался против пересмотра официальных цифр, но практически заклеймил ленинградских ученых. Он называл их дилетантами, сравнивал с «буржуазными фальсификаторами истории». Почему именно Дмитрий Васильевич столь категорично выступил против исследователей? С осени 1941 года и до зимы 1942-го Д. Павлов занимал высокий пост уполномоченного Государственного Комитета обороны СССР по обеспечению продовольствием Ленинграда и Ленинградского фронта, а с января 1942-го по май 1946 года работал начальником Главного управления продовольственного снабжения Народного комиссариата обороны СССР. И, возможно, генерал-лейтенант интендантской службы считал, что владеет более полной информацией?
Но дело этим не закончилось. Уже, можно сказать, в наше время стало известно, что еще в 1975 году Дмитрий Васильевич решил продолжить борьбу со строптивыми ленинградскими историками и написал письмо секретарю ЦК КПСС Михаилу Суслову, в котором писал: «…считаю своим долгом доложить Центральному Комитету партии, что в некоторых книгах советских авторов допущены грубые извращения исторической правды».
Павлов уверял, что фальсификаторы истории ухватились за новые цифры, а он в свое время получал самые достоверные сведения о смертности ленинградцев – регулярные отчеты отдела здравоохранения. И эти документы дают ему право утверждать, что «абсолютное большинство жителей города благодаря усилиям ЦК партии, правительства удалось спасти». Но самое важное, утверждал Дмитрий Васильевич, «…менять через тридцать лет известную всему миру цифру – 642 тысячи на другую – 800 тысяч – ничего полезного не даст, только подорвет стабильность официальных заявлений нашего правительства. А кому это выгодно? Прошу Вас не допустить публикации другой цифры».
Понятно, что отдел пропаганды ЦК КПСС сделал все возможное, принял, как тогда говорили, соответствующие меры, чтобы изъять из научного оборота любые данные о смертности в Ленинграде в годы блокады – кроме официальных, разумеется. Пытаться опубликовать нечто противоречащее установкам свыше – это было все равно, что идти с обычным ножом против самурайского меча. Покусились даже на известные воспоминания маршала Г. К. Жукова, из которых одним росчерком пера убрали все «неудобные места». К слову, сам Георгий Константинович всячески поддерживал работу ленинградских исследователей. А в журнале «Коммунист» появилась статья маршала о битве за Ленинград, и в ней он называл цифры, названные ленинградцами.
Как говорят, чтобы достичь истинного величия в своем деле, нужно обладать мятежным духом: Валентин Ковальчук и Геннадий Соболев не отступили от своих убеждений. Со временем они написали фундаментальные труды по истории блокады, известные сегодня во всем мире. Стали профессорами, докторами наук, выдающимися учеными. Чтобы только перечислить их работы, книги, звания, награды и достижения потребуется не один лист бумаги. Они по праву считаются создателями исторической школы – их ученики работают сегодня в самых разных точках планеты. Валентин Михайлович ушел из жизни 4 октября 2013 года на девяносто восьмом году. Геннадий Леонтьевич в июле этого года отметил 85-летний юбилей, слава Богу, работает в Санкт-Петербургском государственном университете. И, как некогда он написал, «…никакие павловы и сусловы не могли остановить начавшийся процесс научного изучения ленинградской блокады».
…Взаимоотношения высоких чиновников с народом, чего говорить, не всегда в нашей стране складывались гладко. «Раствор лжи был перенасыщен» – когда-то произнесла великая Ольга Берггольц. Она, как многие ленинградцы, знала и очень переживала из-за того, что власти не хотели говорить правды о блокаде. Но ложь не может торжествовать вечно. «Благая мысль одержит победу над злой мыслью, речь лживая правдивой будет побеждена». Так было сказано еще в священном писании зороастрийцев. Жизнь это доказывает.
Елена Скородумова