Я в расщеплении, и это – не смешно. А потом смешно.
Притча.
Про расщепление «Я» (Эго). Я и Эго – это название одной и той же части психики, только Я – более фрейдовское - каноническое, так сказать, а Эго – американская адаптация «помоднее».
Замечали когда-нибудь за подругой, как она начинает рассказывать о муже-кровопийце, абьюзере и садисте, при котором она – невинная жертва, агнец божий – пуся, в общем. А потом, под конец истории, она вдруг «переобувается» и говорит, что уже она - законченная истеричка, стерва, и как до сих пор её терпит этот святой, прекрасный и благородный человек – муж?
Тогда вы знакомы с таким видом психзащиты, как расщепление «Я» (далее – Эго, - что ж мы, не модные?)
Эго расщепляется из-за неспособности выдерживать амбивалентности: например, ненависть к любимому человеку. Хотя даже разговорная речь с пеленок учит нас, что это «две стороны одной медали», «от любви до ненависти – один шаг», «ненависть – изнанка любви», и все дела.
Так вот, достаточно стабильная психика может оставаться целостной, обрабатывая одновременную любовь-ненависть. А более нарушенная психика может справиться с любовью-ненавистью без прогулки в психоз, только расколовшись на части, в одну из которых помещается «любовь», а в другую изолируется «ненависть», они невидимы друг для друга, и только так худо-бедно поддерживается гомеостаз.
У таких «черно-белых» индивидов нечто может быть или ТОЛЬКО хорошим, или ТОЛЬКО плохим. Это, безусловно, распространяется и на собственное Эго. Но реальность не так «двоична»: никакой человек не может быть только абсолютно хорошим и наоборот. Все люди хороши и плохи одновременно, если вообще уместно так говорить, но мы скажем, - раз уж человечество договорилось об устойчивых значениях некоторых понятий, чтобы хоть что-нибудь понимать о другом.
Но если Эго формировалось в жесткой «двоичной» цензуре Первого Другого в мире без полутонов – всегда приходится выбирать ТОЛЬКО что-то ОДНО. Например, любить. И это ВСЕГДА означает исключение ненависти, даже сиюминутной, проходящей.
Приведу очень плоский, намеренно упрощенный до абсурда, пример. Про идеальную жену. Но мы, для удобства, будем называть её [абсолютно] «хорошая жена», далее [абсолютно] держим в скобках, в уме.
Итак, [а] «хорошая жена» НИКОГДА не должна испытывать ярость в отношении любимого мужа. Но человек, даже если он - «хорошая жена» - испытывает ярость, как и другие человеческие чувства. Когда самоуважение женщины в основном завязано на успех функции «хорошая жена» и набор психических защит у нее – довольно скудный – Эго начинает расщепляться.
Как примерно это работает? Ну, допустим, «хорошая жена» испоганила борщ. Он не получился красным, а это смертный грех поваренной книги анархиста. Из-за такого провала «хорошая жена» решает, что муж, конечно же, сразу разлюбит ее, потому что поймет, что никакая она не хорошая с таким-то желтушным борщом.
Но ведь она хорошая! На этом строится ее самоуважение и отказаться от этого – значит почти умереть. И вот страх потери любви и отвержения, тревога и отчаяние, чувство вины/стыда перед Большим Другим [лет 20 уже, как внутренним] за свою никчемность, злость на себя и бьющий в глаза оранжевый борщ – не просто отираются на пороге, а буквально атакуют границы сознания «хорошей жены»!
Тогда «хорошая жена» стремительно эвакуирует с порога сознания назойливых гостей и помещает (проецирует) прямиком в мужа. И теперь они его, а вовсе не её «гости», ведь именно с мужем напрямую связана функция «жены», из-за которой весь сыр-бор.
И тогда, если ТЕПЕРЬ это ЕГО чувства, то это уже ОН боится ее потерять, это ОН провалил функцию хорошего мужа, это ОН бьется в бессильной злобе, желая унизить ее, чтобы на ее хорошем фоне не выглядеть так ПЛОХО. Готово!
Но все-таки, даже в расщеплении, у "хорошей жены" не утрачено более-менее адекватное восприятие реальности (критика), как утрачено оно, например, у психотического индивида, который совсем не нуждается в подтверждении существования рептилоидов, потому что рептилоиды - совершенно реальны, и может быть даже рептилоид - это он сам. Или только его рука. Или ваша.
А «хорошая жена», в отличие от психотика с рептилоидами, нуждается в реальном, пусть и притянутом за уши, реальном, осязаемом подтверждении «плохости» мужа. Поэтому муж должен предоставить хотя бы формальный повод – пометить территорию носочными комками, уйти в туалет с телефоном, позвонить после 18:00 красивой коллеге…
Но иногда реальность такова, что муж зачем-то убрал все носки, унес и даже помыл все кружки, накопленные у компьютера, подстриг, а не обгрыз ногти и получил квартальную премию. Получается, сегодня он «абсолютно хороший» и никак не подходит на роль контейнера для ярости. Тогда, по логике бинарных оппозиций расщепления, - кто не «абсолютно хороший» - тот «абсолютно плохой». Ярость остается внутри жены, и она драматически предается самобичеванию.
И так – из раза в раз, саму себя «хорошая жена» превращает из «абсолютно хорошей» в абсолютно «плохую», потому что в детстве ей не объяснили, что бывают, например, обычные жены: плохо-хорошие или хороше-плохие, такие – норм, в общем.
Откуда же берется «абсолютно хорошая» жена? Как правило, из родительских посланий, примерно таких: «хорошая девочка НИКОГДА не злится, злятся ТОЛЬКО плохие девочки».
Причем послания эти часто были противоречивы, непоследовательны, путаны. Ведь у «абсолютно хорошей девочки» была, скорее всего, «абсолютно хорошая мама», которая через гримасу-улыбку цедила сквозь зубы: «что ты, мамочка НЕ злится, МАМОЧКИ НЕ ДОЛЖНЫ злиться на своих деток», а в это время ее подбородок подрагивал, кисти тряслись, грудь покрывалась красными пятнами, голос был неестественно натянут и пискляв и проч., и проч.
А еще, когда однажды «хорошая девочка» огрела другую девочку игрушечной лопаткой по голове, «хорошая мама» строго отчитала её, сообщив, что «хорошие девочки НИКОГДА ТАК НЕ ДЕЛАЮТ». На следующий день «хорошая девочка» снова стукнула лопаткой какого-то ребенка по голове, но мама почему-то не стала её отчитывать, а только сказала «ну и правильно, он ПЛОХОЙ, задирается, поэтому сам виноват». И что делать нашей «хорошей девочке» с такими сообщениями, когда именно они – единственный «конструктор» её реальности?
Когда сам родитель не может удерживать амбивалентности, интегрировать (объединять) в своем «Я» разные, - где-то противоположные, где-то - взаимоисключающие представления, чувства и проявления, - очевидно, что (их) расщепление на более однозначные, простые и одномерные составляющие – его ведущий способ обращения с реальностью, и именно его унаследует ребенок.
