1
Несмотря на ранний час, южное солнце уже припекало. В высоком голубом небе звенел трелями невидимый жаворонок. Вдоль шоссе пышно зеленели кроны деревьев, припудренные дорожной пылью. Над кустами роз порхали разноцветные бабочки, в воздухе стоял смешанный запах цветов и морской гнили. Совсем рядом дышал синей спокойной волной утренний Каспий. А впереди, сразу же за виднеющимися домами, нависали над местностью крутые горные хребты, один из которых так напоминал профиль великого поэта. Дагестан, «стан гор» – картина, достойная кисти художника…
По извилистой шоссейной дороге от туристической базы «Дружба» в сторону города, совсем не замечая окружающей красоты, тяжело брели два пешехода-курортника. Впереди шёл Федор, мужчина средних лет, высокий и худой интеллигент, в шортах, соломенной шляпе и в очках. Его спутник Василий, несколько моложе, пониже и поупитаннее, тоже в лёгком курортном одеянии, вяло тащился вслед. Пешеходы, несмотря на разницу в возрасте, чувствовали себя одинаково скверно.
Идти по размякшему асфальту обоим ходокам было довольно трудно: сандалии то и дело прилипали к дорожному покрытию, от дороги шёл неприятный тяжёлый запах разогретого битума, вызывавший тошноту. Зной ясного дня набирал силу, пот градом катился по лицам идущих. Короткий и знакомый путь до городка, не раз хоженый путниками прежде, впервые казался таким длинным и неприятным. И совсем неудивительно – после вчерашнего…
Пешеходы, изнывая от жары, периодически оборачивались в сторону турбазы, в надежде увидеть попутную машину. Увы, попутки не было!
- …Говорил же тебе, Вася: надо заказать такси! А ты: «…тут же близко, быстрей дойдём сами!» – передразнивая напарника, выговаривал ему долговязый Федя. – Это на трезвую голову близко! А с бодуна – очень даже далеко… А теперь вот тащись по жаре, мучайся…
Невысокий Вася молча плёлся за Федей, понуро опустив голову в белой панаме. По такой жаре ни возражать, ни соглашаться не было никакого желания. В голове под панамой засела только одна единственная мысль: дойти бы скорей до прохладного места, сесть где-нибудь в тенёк и глотнуть холодного пивка. Вот в поисках этого спасительного напитка приятели и отправились в дорогу…
Как же этот день был не похож на предыдущий вечер, когда всем было так здорово и очень весело. Вероятно, именно в такой ситуации и находился классик, сказавший в своё время: «И так всё было хорошо, всё кончилось печально...»
Время пребывания по туристической путёвке в солнечном Дагестане подходило к концу. Мужчины в группе уже давно хотели «пообщаться», устроить себе «праздник для души», да затяжные плановые экскурсии мешали осуществить навязчивую идею. И лишь в самом конце регламентированного отдыха появился просвет. А тут ещё у Васи случился день рождения – ну чем не повод! Событие, достойное всеобщего праздника для туристов, измотанных в автобусных поездках по извилистым горным дорогам, утомлённых и подгоревших под южным солнцем!
Дождавшись прохладного вечера – кто ж днём пьёт во время жары! – Вася «проставился». Принёс пару бутылок хорошего коньяка семилетней выдержки, фруктов и огромную браконьерскую севрюгу с местного рынка. Гулять – так гулять!
Чтобы исключить возможные неприятности со стороны администрации базы в связи с проведением банкета на морском берегу, пригласили и «администрацию» – Ашота, инструктора по туризму, обычно сопровождающего отдыхающих в экскурсиях по историческим местам. И встреча прошла «в тёплой и дружеской обстановке»…
Ашот не подвёл: быстро подсуетился, приволок на морской берег дров, мангал с шампурами, ножи для разделки рыбы. Он точными уверенными движениями шустро разделал крупную рыбину до нужной кондиции, быстро нанизал её куски на шампуры. Видно, сказалась многолетняя инструкторская практика.
В сгустившихся южных сумерках ярко заполыхал костёр. И всего через каких-нибудь полчаса чудесный запах шашлыка из деликатесной рыбы прямо-таки витал в воздухе, перехватывая дыхание и вызывая у окружающих обильное слюноотделение в предвкушении «праздника живота».
Под шорох каспийской волны и под красивый восточный тост инструктора «накатили» по первой за здоровье «новорождённого». Рыбный шашлычок под местный коньячок оказался восхитительной, прямо божественной закусью.
На огонёк костра, как ночные мотыльки на свет, быстро сориентировавшись, подтянулись и другие, уже отужинавшие отдыхающие мужчины. Узнав о внеплановой вечерней сходке, кое-кто из них поспешил обратно в свой номер, чтобы вернуться, торжественно неся в руках хранимую всю поездку посудину – через день уезжать, не везти же такой дефицит обратно! Каждая новая принесённая бутылка встречала бодрое оживление всего пьющего коллектива, а её хозяин получал свободный доступ на дегустацию «пищи богов».
Праздник закончился глубокой ночью. Когда точно, Вася вспомнить не мог. Помнил только, что бутылки были все выпиты, а закуска ещё оставалась…
Но допустить такого дисбаланса в свой день рождения Василий никак не мог. Забыв, что время позднее и уже «не дают», он рвался ехать в водочный магазин, требовал продолжения «банкета»… В конце концов, они с инструктором поехали на проходную винзавода, где быстро и просто друзья Ашота за совсем небольшую плату выдали Василию коньяку. Правда, недозревшего, бренди, но зато – целую канистру! И праздник продолжался…
Ну как после такого нечаянного «счастья» наутро не болеть голове?..
…Вот уже и городская улица: жилые дома, первая забегаловка под названием «Кафе». Открывается с девяти утра и пиво всегда в наличии. Местный пьющий люд сидит там постоянно, с открытия. Но для приезжих, «чужих», заведение ещё закрыто. Для них прилеплено другое, рукописное объявление: «Сегодня работаем с 12-ти». Бумажка висит уже две недели. Поэтому курортники с «горящими трубами», имевшие уже печальный отказной опыт, проходят мимо кафе, недоступное для них в этот час.
- Может, и стоило бы разобраться с этим заведением… – ворчливо философствовал на предмет такого дискриминационного ограничения Фёдор. – Да кто ж его знает: со своим уставом и в чужой монастырь… в сложный период перестройки? Здесь не Москва! Качать права – себе дороже! Проще и здоровее отдыхать без подобных заморочек, не осложняя жизнь наведением порядка в местном общепите…
- Это заведение – не «для белых»! – единогласное мнение сложилось у туристов после безуспешных попыток попасть в кафе с утра.
Вот и сегодня, завидев знакомую бумажку поверх расписания работы, отдыхающие идут по улице мимо, даже не заворачивая к двери заведения.
А оттуда уже слышатся громкие голоса и звучит восточная музыка. Там, как всегда в это время, веселится местный люд.
- Мафия резвится… – прошептал Федя и нахмурился. Неприятно, когда нет справедливости. Везде, почти в каждой газете, кричат о всеобщем равенстве перед советским законом, а на деле…
Перед входом в кафе, на широкой скамье, уютно развалились двое пьяных местных жителей, дремавшие на воздухе в тени кизилового дерева. Один из аборигенов, заслышав шаги, приоткрыл глаза, лениво зевнул и уставился на проходивших мимо курортников.
- Ассаламуг ялайкум… – вяло поздоровался он с ними на своём языке и снова закрыл глаза.
Тут Василий стряхнул с себя дремотное состояние, приободрился. Он любил путешествовать, уже изрядно поколесил по родному Союзу и считал, что самые простые слова вежливости и приветствия в любой республике нужно озвучивать на языке местных жителей. Вот и к этой поездке Вася подготовился, выучил несколько фраз и поработал над их произношением. И сейчас он озвучил одну из них, стараясь придать бодрость голосу:
- Ваг ялайкум ассалам!
Дальше произошло что-то непонятное. Джигиты, как по команде, резко поднялись, широко открыли глаза и несколько секунд молча смотрели на источник ответного приветствия. Затем, переглянувшись, будто разом протрезвев, бодро вскочили со скамьи и заключили оторопевшего Василия в свои крепкие объятия.
- Юлдаш, дарагой! – незнакомые мужчины, дыша в лицо перегаром, радостно тискали совсем непохожего на них парня и пытались расцеловать, как будто он был их близким, долго отсутствовавшим родственником. Не сговариваясь, они легко подняли Васю, усадили на скамейку рядом.
- Ми тут нэдэлю сидым… Ми паспорили: ни адин русский нэ сумэит правилно здароваться по-даргински… Ты – пэрвый! Ты харашо сказал! Пашли, дарагой, ми угащаем…
И горцы, не дожидаясь ответа, с победным кличем, мигом вознесли онемевшего Василия вверх по ступенькам в недоступное кафе.
Внутри заведения было прохладно и немноголюдно. Лишь в дальнем углу, у окна, несколько столиков были сдвинуты в один общий. Этот стол просто ломился от разнокалиберных бутылок, шашлыка, свежих овощей, фруктов и зелени. Над всем этим великолепием висело плотное облако табачного дыма. За столом сидело несколько мужчин разного возраста. Они пили, ели, говорили, курили. На смуглых лицах сидящих людей вдохновенно блестели глаза и сквозь тёмный загар пробивался румянец от выпитого алкоголя.
С шумом вошедшая троица сразу обратила на себя внимание. Всё разом смолкло, даже музыка. Один из сопровождающих лиц что-то эмоционально объяснил на своём языке, обращаясь к сидевшему в центре плотному мужчине средних лет с золотой цепью на шее, и показал на Василия. Его товарищ, в подтверждение сказанных слов, согласно закивал бородатой головой.
Взоры всех мужчин пересеклись на Васе, как будто от него чего-то ждали. Тот встревожено озирался, почувствовав к себе насторожённое внимание: с десяток пар глаз смотрели на него с острым любопытством.
(Продолжение следует)