Тема интересная, хоть и занудная. У разных народов гото-германского этноса есть много сходств. Это заметно в их древних законах, в нравах и обычаях. Но скандинавы, в своем общественном развитии, выбрали уникальную дорожку. Их государственное устройство приняло совсем другой вид, чем у соплеменников в прочих Европах.
Стартовые позиции
у франков, алеманнов, бургундов, лангобардов и готов — были примерно одинаковы. После столетней войны они с грохотом уронили шкаф под названием «Римская империя», с толком-расстановкой переваривали немалую античную добычу. Промеж себя начали ссориться самозабвенно, стремясь урвать самые вкусненькие куски. Им достались не только девственные леса и богатые равнины, они получили земли, возделанные и населенные миллионами жителей. С уровнем общественного развития — более высоким, чем у новых хозяев. Образование, искусства, инженерия и науки… против свежести диких природных сил, «пассионарности», мужества и умения владеть оружием...
Варвары-победители разделили Империю по обычаю: каждый получил назначенный участок земли и собственности. Вождям доставалось немного более, королю — больше всех. Остготы и лангобарды прибрали себе примерно третью часть Италии, остальное оставили римлянам.
Бургунды и вестготы, прежние подданные Рима, — уступили две трети своей обработанной земли, половину лесов, садов и домовладений. Третью часть рабов. Так же поступали франки, когда делили землю и собственность с покоренными галлами.
Новые правила
были справедливы, для захватчиков само собой. Участок земли, полученный каждым при дележе, — назывался allod, с латинским окончанием allodium. Это была собственность, взятая мечом, часть законной добычи. Владелец имел на нее полное право владения, личное и потомственное. Других обязанностей не было, кроме естественного долга защищать эту землю.
Короли гото-германского племени оказались в самом большом выигрыше. Раньше они не имели никакого определенного участка земли, переходили со стадами и движимым скарбом с места на место. Их дружины не могли получать в награду ничего, кроме пиров или подарков — лошадей, оружия и доли в добыче.
И вдруг… Эти короли стали повелителями богатых провинций и владельцами огромных поместий. Поступили просто, навалив на себя тяжкое бремя прежней, императорской власти: обходились с жителями своих королевств — как с данниками. Очень стремительно богатели, получили возможность раздавать поместья и должности. Не только своим товарищам по оружию или родне, но и знати покоренных земель. Такие пожалования получили название бенефиций и феодов. С обязанностью особой верности и службы.
Проблемы новых хозяев.
Чем всё закончилось в европах такое мироустройство — известно. Ничем хорошим. Появился новый феодальный (ленный) класс дворянства. Разделение государств между королевскими сыновьями привело к непрерывным усобицам. Каждый из соперников старался привлечь к себе приверженцев раздачей поместий, должностей и доходов, местных налогов, торговых преимуществ.
Быстро проскочив этап прижизненного (без права наследования) владения леном-феодом, дворянство тяготилось зависимостью от сильных мира сего. Со временем они получили (мечом и мятежами) право наследственного владения, забрали власти выше макушек, некоторые стали считать себя — ровней королям. Вели дела государственно независимо, плевать хотели на венценосцев и благо государства, непрерывно месились друг с другом.
Понятное дело, любые права и так называемые «гражданские свободы» народа — оказались у бродячих псов под хвостами. Простой люд попал под «иго» вооруженного феодального дворянства. Остатки независимых аллодов быстро обнищали, свободные и независимые люди, пользовавшиеся полными правами собственности, — исчезли как класс. Причины были всякие — произвол феодалов, бессилие королей, междоусобицы всякой титулованной мелочи, опустошительные набеги норманнов, арабов и венгров…
Куча всего было. Итог грустный — почти повсеместно произошел слом аллодиальной независимости. Свободные люди вышли в тираж и свободный найм. Вступали в отряды феодалов, разорялись, пытались выжить хоть как-то торговлей или арендой своих земель. Многие отдались с имуществом церквям и монастырям, обретая видимость безопасности, которой пользовались церковные и монастырские «слуги».
Так или иначе, всякая свобода аллодов исчезла. Города и деревни попали под полный контроль и зависимость от феодалов. Этот порядок стал государственной жизнью, истребив все следы древней германской свободы. До полного рабства народов европ отделял всего один шажок — свободная торговля «живым товаром». Но церковного ума хватило — в такую античность не впадать.
Бывшая справедливость гото-германских племен растворилась. Самыми униженными «новым порядком» оказались Франция и Германия, чуть легче дышалось народу в Италии, Испании, Англии (с VII до ХІІІ столетий).
А вот на северах…
всё было иначе. Там народы свейской и готской земель (нынешняя Скандинавия) наслаждались полной личной свободой. Свеоны и часть готов появились в этих краях — при других обстоятельствах. Они не были повелителями покоренных народов, сразу не стали владельцами полей и поместий. Не было этого счастья тут. Даже какого-нибудь населенного города не сыскали… Первозданность, суровый климат, богатые дары моря — вот и все приобретения...
Хотя древние саги и говорят, что готы при «подселении» вели жестокую войну с местными племенами («более дикими и варварскими»), но это неправда великая. Не было там людного и оружного противника. Как и следов какой-нибудь плотной населенности, признаков обработки земли, ремесел, активной торговли или обмена.
Следом за готами припожаловали свеоны, абсолютно мирно поселились среди своих соплеменников. Быстро стали господствующим народом. Тут вопрос есть большой — милости прошу в комментарии с прояснением… Проблема такова: саги говорят — свеоны стали брать всё под свой контроль не оружием. А благодаря «высшему уму и большой образованности». Где только этого они набрались? Жду версии…
Житуха была суровая и трудная. Свеоны и готы наживали себе владения, распространяли свое государственное устройство — по мере нужды. Отвоевали у дикой природы клочок земли… потом другой, деревеньку заложили. И только потом из общины начинали выделяться оборотистые и сильные люди. Но без остальных выживать им было трудно, все решения принимались коллективно, право силы не в почете было. А особо буйным и амбициозным была указана своя путь-дорожка… Опасные морские набеги в чужие края, жизнь войной и грабежом.
Первая государственность
у так называемых викингов складывалась в постоянной борьбе с природой и неприятелем на море. На ничтожных местных ресурсах стал формироваться новый народ, ловкий, смелый, коварный. Но рассчитывающий только на свои силы. А независимое положение стало само собой разумеющимся и почетным. Тут никто не мог стать полноправным повелителем или рабом просто так, по праву силы или богатства.
Равенство прав было нетипичным для тех времен. Король мог иметь столько земли, сколько мог обработать лично, подобно другим землевладельцам. Обширность королевских дворов из-за этого — была крохотной. Если других доходов (кроме обработки земли) не находилось, то приходилось управлять людьми свободными. Рабов или данников не было. Пожаловать поместьями, давать доходные должности, назначать захребетников себе в помощники — ресурса не находилось. Но это было благом, королевская власть в глазах народа была священна и уважаема. Ведь «монарх» управлял только по общинным (племенным) законам, при одобрении-участии всего народа.
Было время, когда скандинавов старались познакомить с обычаями феодализма, привезти на шведскую почву рассаду европских чужеземных растений. Кое-где приживалось. Но поскольку климат суровый (народец еще более…) — расцвести не получалась, как в странах-экспортерах. Первобытная народная свобода укоренилась столь глубоко, в течении тысячелетнего развития усилилась и окрепла — нигде не удалось это победить полностью. Сословие поселян (особенно шведских) стало хранителем и защитником древних порядков и уклада.
Законы земли
сложились самобытные. С самых первых лет расселения — готы и свеоны застали обширные земли и большие леса, никому не принадлежавшие. Всякий имел неограниченное право присваивать и возделывать столько необработанной земли, сколько находил нужным. Но… Был установлен специальный обряд, детально до наших дней не дошедший. Определенные участки земли освящались огнем. Когда в Исландии (пришло из Швеции) становилось тесновато, для границ новых поселений практиковалось вот что. Свобода присвоения была ограничена: никто не мог брать более земли, нежели мог объехать с огнем в один день.
Более древнее правило еще было. По предписанию Хельсингеландских законов, чтобы поселиться на общей земле (Almaenning) — кандидат должен был исполнить несколько квестов. На месте желанных полей и лугов — сложить три копны сена, поставить дом о четырех углах, обойти с двумя свидетелями взятую и отмеченную землю. Лесные угодья в ширину равнялись луговым. Длина определялась пространством, какое новый владелец во время зимнего солнцестояния мог объехать с рассвета до полудня; потом должен нарубить воз бревен и вернуться домой засветло.
Такая земля, предварительно обустроенная и подтвержденная общиной, — становилась собственностью, называлась Odal. Право на нее было наследственным, защищать ее обязаны сами хозяева. Не рассчитывая на поддержку короля или ярла. Не было ни одного ограничения владения, ничья власть здесь не распространялась. Не платились налоги, кроме принятых по доброй воле и разложенных по числу землевладельцев.
Odal-bond,
поселянин, жил на своем дворе, как король. Не зависел ни от кого. В древних законах он носил название дротта, иорда-дротта, денар-дротта, лавардера. Его власть была ограничена двором — над женой, детьми и всеми домашними. Но поселянин нес за них полную ответственность: расплачивался за вред, причиненный ими; мстил за насильственные поступки или брал виру. Пока сыновья жили дома, на отцовском хлебе — они не имели права продавать или что-то покупать самостоятельно, нанимать работников.
Это было священным правом старшего, «старика» (gamlekarl); он был господин дома, судья, первосвященник и глава семейства. Разбирал ссоры, приносил домовые жертвы, был вождем своих людей на войне. «Старик» представлял в государстве нынешнего «гражданина», ему принадлежало право голоса на общих тингах и сходах. В спорах по земле — имел право быть свидетелем даже против короля.
Не владевшие землей или состоявшие на королевской службе без поместья — не имели никакого голоса в делах общины. Скандинавы считали, что нельзя вверять судьбу и самые важные дела государства таким людям. Которым нечего терять, или зависимым от других. Никто, кроме землевладельцев, не избирался для дел и поручений торговых, дипломатических, военных, правовых.
«Большие поселяне».
Постепенно складывались крупные центры, где работали свои законы. Большими поселянами назывались те, владел обширными поместьями, окружал себя многочисленной челядью: были рабы (traelar), домашняя прислуга (buskarlar) и вольнонаемные. Последние имели всю полноту прав свободных людей — вместе с хозяином работали в поле, участвовали в морских набегах, имели законную долю в добыче. Были арендаторы— крестьяне (Landboar). Из этих «больших поселян» впоследствии выделилось особое сословие со своими амбициями. Ставшее знатью и дворянами. Но законы древнего священного права на землю — не смогла сломать даже христианская казуистика и королевские амбиции.
Сословие свободных поселян Скандинавии до самого нового времени — базируется на владении отцовской недвижимостью. Во всех европах, где законы были составлены в пользу сильных мира сего, — прежние аллоды (туфы) слились в обширные поместья. Великолепные дворцы многочисленной знати заняли места деревень, свободные землевладельцы стали арендаторами (в лучшем случае). Большинство же превратились в бедных крестьян, зависимых от чужой воли и прихоти. Возвысились сильные феодалы, свободное, оседлое сословие поселян исчезло.
Скандинавы, с самых первых готов и свеонов, упрямо шли другим путем: ограничивали переходы земельной собственности. Считали — важнее для общества иметь свободных граждан, крепкими родовыми корнями привязанных к отеческой земле. Абсолютно верно угадав: чем больше будет свободных землевладельцев в государстве — тем крепче его независимость.
Тысячелетнее правило, хоть и подвергшееся незначительной ревизии — жило, наследственная земля не переходила сторонним людям — покупкой, даром, завещанием. Если иногда случалось такое — нашедшиеся (или разбогатевшие вдруг) наследники могли выкупать ее, даже просто забирать. Отказать им было нельзя. Ломить нереальные деньги — тем более. Всё оценивалось по справедливости, общиной, на тинге...
Читайте по теме: