Готовлюсь к первому семинарскому занятию на своём Базовом курсе по аналитической психологии.
Предвкушаю! Очень хочется общения вглубь - с единомышленниками. Наш курс был распределён на 4 семинарских группы (с учётом предыдущего профессионального опыта и планов на будущее).
А накануне, прямо перед тем, как стало известно, в какую группу я попала, мне приснился сам Юнг. Впервые в жизни. Это показалось мне хорошим знаком - ведь очень важно общаться именно с теми, кто близок, с кем - откликается и резонирует.
Единственное, что было странным, - в сновидении мы, группа учеников во главе с Юнгом, находились в каком-то лечебном учреждении. Там была стойка регистрации - не обычная, а глухая, как стена, с маленьким окошечком. И нам надо было внутрь как молодым врачам. На тот момент я ещё не знала, что тема моего сообщения на семинаре - психиатрическая практика Юнга в Бургхёльцли! И вчера, готовясь к семинару, читая "Воспоминания, сновидения, размышления", я вдруг поняла - сон-то был точным! А ведь для меня Юнг с врачебным миром как-то до этого момента не ассоциировался.
Конечно, я знала, что он начинал как психиатр и несколько лет в Бургхёльцли почти всё своё время проводил, тесно общаясь с пациентами разной степени тяжести. Но для меня Юнг не был врачом - скорее, проводником, спутником во внутреннем путешествии, открытым ко всему, что может случиться за следующим поворотом сюжета. А вовсе не всезнающим, "знающим пациента лучше самого пациента" человеком в белом халате.
В действительности же Юнг с жаром устремился в работу в психиатрической клинике. Для него это было полное творчества исследование, научный поиск (что крайне контрастировало с тогдашним - да и сегодняшним! - пониманием психиатрического лечения). Когда я думаю об этом, я вижу образ: то чудесное и таинственное, что пришло к Юнгу в детстве (в снах и видениях), что составляло его Тайну (он называл это "мой номер 2") - в момент выхода в самостоятельную жизнь вдруг, как в песочных часах, перетекло во внешний мир.
На пороге взрослой жизни Юнг сознательно запретил себе уходить внутрь, в свой "номер второй" (но не забывал о нём никогда!) - для того, чтобы адаптироваться в реальности и суметь реализовать свой потенциал.
Целый мир внутри - мир бессознательного - как бы свернулся в точку, чтобы проявиться снаружи - но проявиться только внимательному наблюдателю. Именно таким и был Юнг. Он искал фактических подтверждений своим прозрениям о человеческой душе и мире - и находил их повсюду: в бреде психотиков, в их снах, личных историях и неслучайных совпадениях, происходящих с ними, в результатах ассоциативных тестов.
Однажды Юнг рассказал Фрейду об одной своей пациентке, Бабетте З. Женщина много лет страдала шизофренией. Юнг без устали вслушивался в её бред - он пытался понять, что происходит во внутреннем мире Бабетты. И вывод, который он сделал: за всей этой бессмыслицей можно уловить нормальное наблюдающее эго. А значит - есть надежда на исцеление!
Когда Юнг изложил свои соображения Фрейду, тот ответил примерно следующее: "Ваши наблюдения, безусловно, очень интересны. Но как вы могли убить так много времени в общении со настолько безобразной женщиной!" Этот эпизод очень много говорит о Юнге и Фрейде.
Практически, Фрейд сделал бессознательное свалкой всего отрицаемого и вытесняемого из сознания материала. Для Юнга же бессознательное было волнующим миром, объяснением необъяснимого. Это была во многом позитивная, вернее - амбивалентная (соединяющая противоположности) часть целого - человеческой психики. А следовательно - компенсирующая, балансирующая по отношению к сознанию, и - потенциально исцеляющая.
Позже он совершит своё путешествие по этому миру и опишет его в "Красной книге". По сути это будет добровольный психоз, рискованное деяние - как настоящий исследователь и учёный он всё испытает на себе. Но это уже другая эпоха. А пока, в Бургхёльцли, всё только начинается. Знакомство и сотворчество с такими важнейшими для его становления людьми, как Фрейд и Сабина Шпильрейн, недолгий, но яркий опыт анализа (по сути - взаимного анализа) с Отто Гроссом. И многое другое. Но сам он в "Воспоминаниях" говорит: все мои пациенты становились частью моей жизни и больше всего я почерпнул из бесед с простыми, безвестными, страдающими и преодолевающими своё страдание людьми.
Вот эта внимательность к каждой душе и была гениальной. Внутренняя вселенная, так ярко проявившаяся в детстве, вернулась через "малых сих" и воплотилась в открытиях, которые до сих пор переоткрываются и развиваются последователями юнгианской и других школ психологии.