Наступила зима одна тысяча девятьсот сорок первого года. Время страхов и гнетущих мыслей. До осени была надежда на скорую победу, с приходом зимы изменилось всё, надежды рухнули. Маленький городок, запорошенные снегом улицы, напряженные лица прохожих. Народ молчал, все понимали, но не произносили вслух.
Как назло,на призывном пункте Мишку разворачивали обратно. В военкомате тоже не принимали заявление, даже в приёмную к самому главному начальнику не пускали, да начальника в кабинете и не было. Брали даже женщин, организовали какие-то курсы, но чему учили на них - было секретом. Он пробовал устроиться на курсы, не получилось...
Служил в госпитале глубоко в тылу.Тяжёлых раненых не было, в основном, долечивались и набирались сил. По вечерам, слушая воспоминания раненых, понимал, что его место не у печей в больничных палатах. С этой работёнкой может любой старик справиться. А что, дрова рубить, печи на кухне и в палатах топить, да воду возить, прачкам и поварихам помогать.
Понимал, что хромал сильно, иногда ходил с палочкой. Нога болела, особенно по ночам. "Ну, что за боец?!" - понимающе твердили солдаты в госпитале, когда слышали, что их кочегар-дворник опять осаждает военкомат. Мишка даже писал прошения кому то, но всё без толку. Возвращался в госпиталь хмурым, неделями молчал.
Нюра ему не писала. Так то, бывшая жена... Но вот старухе матери иногда черкала пару слов, мать бережно хранила два письма от бывшей невестки, даже выучила наизусть . Нюра сообщала, что служила на каком-то поезде. Подробностей не сообщала, хотя всегда была немного скрытной. Могла написать только несколько сухих слов поддержки и надежда на лучшее будущее. В каждом письме интересовалась, как растёт маленький Игнат.
После нового года старуха мать прислала весточку, умоляла быстрее приехать. Хоть не хотелось, скрипя сердцем, направился в село. Его встретила тишина, не было слышно ни собак, ни детских голосов. На улице не встретил ни души, окна некоторых домах заколочены. Подозрительно. Войдя в избу, почувствовал, что-то неладное.
Мать лежала в задней избе на сундуке, укрывшись старым одеялом. По полу на овчинном тулупе ползал чумазый человечек, на его голове повязан шерстяной платочек, обмотан вокруг худенькой шеи; на ножках - старые дедовы рукавицы. Почему-то одна нога была привязана к верёвке, другой конец этой верёвки привязан к руке старухи.
Человечек вытаращил испуганные глазёнки на Михаила, а тот невольно подумал:"Вылитый отец". Михаил нащупал в холщовом мешке кусок сахара, наклонившись, протянул ребёнку. Тот протянул к нему маленькие ручонки. Улыбка на грязном лице мальчика показалась Мишке знакомой, но чей? Послышалось кряхтение старухи.
- Здорово, мамаша! Приболела? - сглотнув подступивший комок, спросил Мишка, войдя в избу.
- Ох, сынок, - тяжело дыша, стонала мать.
- Что? - переспросил сын.
- Приболела что-то, умоляю тебя, забери робёнка, - рыдала мать.
-Что? Куда? - вытаращил глаза Мишка.
1 глава тут