Знаете, есть много приличных и неприличных анекдотов, где ключевой является фраза "но стоило мне один раз...". В общем, суть в том, что мы можем стать знаменитыми писателями, поэтами, политиками...да кем угодно, но вот как вставит один из наших современников в свои мемуары какую-нибудь нелестную про нас историю, так нас потом по ней и запомнят. Обидно!
Не избежала этой участи и будущая баронесса Врангель, писательница и общественный деятель, ставшая после эмиграции центром небольшого, но интересного по своему составу кружка в французском Ла Фавьере. Впрочем, в те времена, о которых я говорю, баронессой Врангель она еще не была...а была она Людмилой Сергеевной Кулаковой (урожденной Елпатьевской). Именно в тот период, то есть почти сто двадцать лет назад, она и стала героиней одной из историй, произошедших с писателем Александром Куприным.
"Людмила Сергеевна скучала без общества и подолгу гостила у своих родителей в Ялте. Хорошенькая, веселая, кокетливая молодая женщина, она была на десять лет моложе мужа — бесцветного и неинтересного человека. Он был очень большого роста и лицом похож на «унылого верблюда» [...].
Я часто виделся с Людмилой Сергеевной. Она очень любила свою пятилетнюю дочь Люлю — пухлого, раскормленного, капризного ребенка, которым в угоду матери восторгались все ее поклонники. Таких избалованных детей — деспотов и кумиров всего дома — я никогда не любил, хотя вообще детей люблю. Как только мы с Людмилой Сергеевной оставались вдвоем и я начинал блистать остроумием, стараясь показать себя с наивыгоднейшей стороны, Люлю, каким-то чутьем угадывая мое присутствие, выбегала из детской, устраивалась около матери и, ежеминутно перебивая меня, обращалась к ней с различными вопросами, всячески стараясь оттеснить меня в сторону и всецело завладеть ее вниманием. Стоило мне предложить Людмиле Сергеевне пройтись со мной по набережной, как Люлю, уцепившись за платье матери, начинала кричать: «И я, и я пойду гулять!» — «Пойди гулять с фрейлейн», — говорила ей мать. В ответ раздавались еще более дикие крики: «Не хочу с фрейлейн, хочу с тобой!» И Людмила Сергеевна, смеясь, соглашалась: «Ну что ж, позови фрейлейн, пусть она тебя оденет. Пойдемте все на набережную». [...]
Однажды, получив гонорар из «Одесских новостей», я решил действовать на ребенка подкупом. В кондитерской Вернэ я купил красивую коробку с шоколадными конфетами и, придя к Елпатьевским, как только появилась Люлю, поднес ее девочке. Не сказав ни слова, она сумрачно посмотрела на меня и отошла в сторону. Повернувшись спиной к матери и ко мне, она медленно развязала ленточку и бросила ее на пол, потом, открыв коробку, начала что-то тихонько бормотать. Увлеченная разговором, Людмила Сергеевна не обращала внимания на девочку, я же незаметно внимательно следил за ней. И вот я увидел, как Люлю, вынимая конфеты, одну за другой бросала их на пол и, растоптав ногой, довольно громко приговаривала при этом: «Куприн фэ, Куприн фэ». Затем следовал плевок и падала следующая конфета. Обернувшись, Людмила Сергеевна заметила под ногами у девочки большое темное пятно от размазанного по полу шоколада. «Люлю, — вскрикнула она, — что ты делаешь?»
Но Люлю продолжала свое занятие, сопровождая его теперь уже громкими возгласами: «Куприн фэ, Куприн фэ!» «Вот паршивая девчонка, — подумал я. — Может быть, ее хоть теперь уберут из комнаты и ей достанется, наконец?!» Но Людмила Сергеевна залилась веселым звонким смехом и, обращаясь ко мне, сказала: «Правда, какая она забавная? Фрейлейн, фрейлейн, идите скорее, смотрите, что делает Люлю. Надо вымыть ей ручки, и, кажется, она запачкала платьице». [...]
Прибежала и бабушка и… конечно, пришла в восторг: «Какой необыкновенный, удивительный ребенок наша Люлю»"*.
В общем, ничто не ново под луною. И тема "яжматерей" и их "жеребят" была отнюдь не чужда и нашим предкам. А "диким" по нынешним меркам поведением отличались, вопреки современным представлениям о строгом воспитании тех времен, и дети из дворянских семей.
Мне, кстати, не доводилось встречать детей, которые вели бы себя подобно Люлю. С одобрения маменьки и бабушки. При чужих людях! Впрочем, возможно мне, в отличие от Куприна, просто везло.
*Куприна-Иорданская М.К. Годы молодости. М.: Художественная литература, 1966 г.
Спасибо за прочтение. Если вам понравился материал - подписывайтесь на канал и ставьте лайк... А пока я пишу еще, можно прочитать другие мои статьи, например:
- Русская некрасавица Наташа Ростова: 7 кинообразов и неповторимо страшненький оригинал