Это произошло 26 ноября 1941 года.
...Это были очень трудные дни. Дивизия во главе с полковником Мартиросяном стала отходить, углубляясь все дальше в лес. Обозы с боеприпасами и продовольствием остались позади. В сумерках в расположение дивизии прилетел самолет. Он доставил приказ: «Орудия уничтожить. Пробиваться в направлении деревни Ново-Яколевка».
Тяжело уничтожать орудия. Но иного выхода не было. Без боеприпасов в окружении орудия становились только обузой.
На каждого бойца взяли самый минимальный запас патронов. С тягачей сняли легкие пулеметы: они обеспечат прорыв. Остальное: пушки, тягачи, автомашины — облили бензином и подожгли, чтобы не досталось врагу.
Потом шли. Всю ночь. На рассвете лес кончился. Показалась деревня. В деревне были немцы. Крупное подразделение, видимо, дивизия. Мартиросян собрал бойцов, рассказал об обстановке.
— Пробиваться будет нелегко, — предупредил он.
— Пробьемся, — твердо ответили бойцы.
Зима в тот год наступила рано. Снег уже припорошил печальную, израненную снарядами землю. Солдаты маскировались кто чем мог, надевали поверх гимнастерок нательное белье, накрывались простынями. Многие бросили даже шинели, так будет легче в бою. Под покровом еще не рассеявшихся предутренних сумерек двинулись к деревне тремя группами: одна во главе с командиром дивизии в центре, две другие — справа и слева.
Вражеский часовой, может, заметил приближающиеся фигуры бойцов, а может, интуитивно, для собственного успокоения, пустил в темноту автоматную очередь. Воины залегли.
Потом все стихло. И вдруг ночь разорвали звуки взрыва. Это подобравшиеся к крайнему домику бойцы забросали находившихся там фашистов гранатами.
Налет был настолько внезапным, что немцы не успели разобраться, в чем дело. Дивизия вихрем ворвалась в село. В центре там и остались, не сдвинувшись с места, около тридцати фашистских танков и до полусотни мотоциклов, пушек, автомашины.
В числе убитых немцев оказался один генерал. Дивизия вырвалась из вражеского кольца.
После прорыва кольца наши части и подразделения различными маршрутами стали подходить к месту сосредоточения — городу Пронску. Многих своих товарищей недосчитали вышедшие из окружения. Многие были ранены.
В результате большой работы нашим кружком удалось установить фамилии бойцов, командиров и политруков, погибших в эти дни. Особенно много в этих скорбных списках имен политработников.
Однако кровь наших солдат не была пролита напрасно. Бойцы-дальневосточники в течение тринадцатидневных боев нанесли гитлеровцам значительные потери: по неполным данным было убито около 8000 фашистских солдат и офицеров, уничтожены 41 танк, 43 орудия разных калибров, 47 станковых пулеметов, 74 миномета и много другой техники, сбито 5 фашистских самолетов.
Главное значение ноябрьских боев юго-восточнее Тулы заключается в том, что было приостановлено вражеское наступление. Гитлеру пришлось отказаться от планов прорыва на Горький. Не состоялось и окружение Тулы. Наше командование, выиграв время, собрало силы для контрудара и разгрома врага.
В районе Каширы по врагу ударил 1-й гвардейский кавалерийский корпус генерала Белова. Это были первые гвардейские части Советской армии, заслужившие почетное звание в боях под Москвой. Конногвардейские полки могучим ударом прорвали фронт и стремительно двигались по направлению Узловая-Щёкино. С востока в разрыв между 50-й армией генерала Болдина и 3-й армией генерала Крейзера вошли свежие части десятой армии. С тыла по фашистам ударили бойцы, оборонявшие Тулу.
«Немецко-фашистские танковые части, пытавшиеся окружить Тулу, вынуждены были через несколько дней бежать назад. Бежать панически, бросая технику.
Со стороны Рязани наступала наша армия под командованием Голикова, а от Каширы в направлении Венёва двигался о боями кавалерийский корпус Белова.
Не дремали солдаты и в полуокруженной Туле. Ночью, незаметно для фашистов, сняли несколько частей с южной окраины Тулы и повернули их для удара на восток, т.е, во фланг окружавшим нас фашистам...
Вот и получилось на практике, что танковые войске генерала Гудериана вместо окружения Тулы сами попали в наши тиски, и затем последовал разгром их частей...»
Успешное локальное вклинивание в немецкую оборону произошло 11 декабря 1941 года в Сталиногорске-2, однако остальные попытки отражались немцами с большими потерями для наступающих советских войск. Ныне о них молчаливо свидетельствуют сотни имен на братских могилах Узловского, Новомосковского, Кимовского районов и г. Донского.
В условиях окружения технику бросали и уничтожали как немецкие, так и советские войска. В частности, так вынужден был поступить командир 239-й стрелковой дивизии Г. О. Мартиросян при прорыве из сталиногорского котла. Что касается потерь в личном составе, то только в одной 29-й моторизованной пехотной дивизии вермахта в боях с советской 41-й кавалерийской дивизией 23-24 ноября 1941 года составили 8 убитых и 30 раненых; в боях с прорывавшейся 239-й стрелковой дивизией 25-27 ноября и зачисткой сталиногорского котла — 112 убитых и 180 раненых. Т.е. всего за период немецкого наступления 20-29 ноября 1941 года — 120 убитых и 210 раненых. В то же время, за период боев с наступавшим 1-м гвардейским кавалерийским корпусом 4-9 декабря 1941 года эта же немецкая дивизия потеряла 24 убитых и 101 раненых. Это примерно в 3 раза меньше, чем в ноябрьских боях с советской 239-й стрелковой дивизией. По 112-й пехотной дивизии вермахта эта разница еще существенней.
В декабре 1941 года ожидаемая цель окружения, расчленения и уничтожения немецкой группировки 2-й танковой армии Гудериана под Венёвом и Сталиногорском не была достигнута в ходе советского контрнаступления. Этот результат будет получен лишь год спустя под Сталинградом с 6-й полевой армией Паулюса, но это уже совсем другая история. — «Сталиногорск 1941»