Хотя ночью ударил мороз, ранним утром уже стояла хорошая погода, и было тепло.
Несмотря на вчерашнюю постоянную беготню, мы с товарищем хорошо выспались и были готовы к очередному забегу. К западу от урочища Лагонаки поднималась высокая гора Нагой-Чук с двумя снежными кратерами и следами древнего оледенения. По некоторым данным, когда зимой кратеры чрезмерно переполняются снегом, то не вмещающиеся снежные массы лавинами падают в Среднецицинский каньон и именно так образуются знаменитые «снежные пробки», которые в тени ущелья долго не тают. Гора Нагой-Чук относится к одноименному хребту, общая площадь которого превышает площадь Оштена и Фишта, она лежит чуть в стороне от туристических маршрутов. На нее крайне редко поднимаются туристы, так как внимание посетителей заповедника больше привлекает горная группа Фишта, которой по высоте Нагой-Чук несколько уступает. Этим утром мы с приятелем твердо решили навестить редкопосещаемое место. Визуально подъем наверх казался довольно простым – на пути не было никаких скал, видимый нами склон, казался травяным и не слишком крутым, чтобы беспокоиться. Однако до подножия горы нужно было еще дойти. Нам предстояло вернуться по вчерашнему пути около пяти километров до брода реки Цице. К тому же, у нас было запланировано посещение приюта Цице, несколько отстоящего от основной тропы. Около семи часов утра мы вышли на маршрут и двинулись к маркированной дороге. Было такое ощущение, что уже сразу началась жара, она была довольно сильная, и мы быстро начали потеть. Довольно скоро мы пролетели пять километров под склонами хребта Абадзеш и спустились к покинутым туристическим стоянкам у брода. Мы набрали воды в бутылки, а затем решили отправиться к старому домику. Так как нам пришлось до этого сбросить четыреста метров высоты, едва отойдя от основного маршрута, мы сразу же оказались в высокой траве, которая была достаточно колючей, более того, там было много борщевика. Впрочем, в траве просматривалась тропка, по которой, судя по всему, редко ходят. Как ни странно, но все чаще туристы предпочитали останавливаться не в домике, а у самого брода Цице. Вероятно, в домике раньше останавливались именно туристы, следующие к горной группе Фишта из Гуамки и Мезмая, в настоящее время этот маршрут подзабыт. Приют находится на расстоянии чуть больше километра от развилки у брода. Иногда в траве мелькали совсем уже старые километровые столбики, показывающие, что мы идем правильно. Тропка шла в северном направлении, немного в стороне от реки. Слева от нас поднимались склоны хребта Нагой-Чук, уже даже просматривалась главная вершина хребта, достигающая отметки в 2480 метров. Все приближался вход в глухой Цицинский каньон – на это указывало хорошо обозначенное сужение долины и возрастающая обрывистость склонов Абадзеша и Нагой-Чука по мере движения на север. Блуждая среди высокой травы, мы скоро вышли на широкое открытое место. Тропа же, подойдя почти к самой реке, вдруг стала от нее отходить, поднимаясь вверх, и далее углубляясь в пихтовый массив. В пихтарнике мы облегченно вздохнули – там можно было укрыться от палящего солнца. Скоро показалась какая-то тропка, отходящая от основной влево резко вниз, рядом на дереве была видна серая табличка со стершимися буквами «приют Цице». Тропка, насколько я знал, уходила к месту, где можно с удобством набрать воды для питья или приготовления пищи. Мы остались на основной тропе и совсем скоро вышли на большую лесную поляну. Трава к началу лета успела вырасти настолько, что сам домик можно было разглядеть, лишь подойдя к нему вплотную.
Он представлял собой старое одноэтажное здание с чердаком (так называемое «поднебесное лежбище»), выглядело оно заброшенным, очевидно, не имело постоянного хозяина.
За домиком в огромных борщевиках валялась старая ванная (кто ее туда притащил и зачем?). В самом домике располагалась доисторическая печь, старенький деревянный столик, на котором добрые туристы от избытка продуктов порой оставляют что-нибудь вкусненькое, а также развалившийся допотопный, весь исписанный автографами туристов, холодильник (опять-таки, непонятно, зачем он тут находился?).
Возле приюта стояло несколько платок – люди избегали спать в разваливающейся старой постройке, предпочитая отдых в палатках или на природе.
Мы с приятелем присели ненадолго отдохнуть. Я решил переодеться, несмотря на то, что я понимал, что на подъеме все равно вспотею еще сильнее. Обратно от домика к оставленным туристическим стоянкам у брода мы пробежали за десять минут. Настало время забраться на неизвестную нам гору! Быстро переправившись через реку, и все же чуть намочившись, мы оказались в небольшом пихтарнике, откуда начинается маркированная тропа к озеру Псенодах. В стороне от тропы всюду была высокая трава, мы отлично понимали, что нам придется первое время идти по бездорожью, страдая от прикосновений к колючкам. Отойдя от тропы, мы сразу же начали взбираться в сторону вершины, надеясь как можно быстрее добраться до высоты, где трава ниже. Однако, идти по бездорожью было затруднительно - карстовая поверхность под ногами не была ровной, а высокая трава скрывала все камни, ямки и другие неудобные участки прохождения. На какой-то момент я стал чувствовать неприятные ощущения в стопах, после наступания на многочисленные острые камни, и даже немного отстал от своего спутника. Появилось чувство жажды, вдруг я вспомнил, что мы забыли сделать самое главное – набрать воду в бутылки. После того, как мы опустошили свои тары почти наполовину на приюте, мы не набирали воду на броде. Жара продолжала набирать силу.
Неожиданно градус подъема сильно снизился, а потом и вовсе начался спуск. Оказалось, что мы поднимались не на вершину, а всего лишь на холм, который разделял два истока реки Цице. Скоро мы подошли к, внезапно подвернувшемуся сюрпризу – третьему истоку Цице, который хоть и заставил нас сбросить высоту, и снова увел в высокотравье, но, по крайней, мере, дал возможность не умереть от жажды на подъёме. От третьего истока и началось настоящее восхождение.
Поначалу подъем казался простым. Трава с каждыми набранными десятью метрами становилась немного ниже, уже скоро, несмотря на то, что ямы по-прежнему были незаметны в высокотравье, часто на пути попадались крупные камни, торчащие из травы, и можно было смело идти именно по таким камням. Первое время на пути встречалась еще вонючая чемерица Лобеля, но немного выше ее стали вытеснять заросли, стелющегося по земле, рододендрона (азалии). Это растение считается достаточно ядовитым, историк Ксенофонт описывал случай массового отравления медом целой армии греков в пятом веке до нашей эры, а триста лет спустя, этого меда наелись римские легионеры, сразу же обезумевшие от «лакомства», в результате чего враг легко напал на их армию и запросто разгромил. Конечно, есть части растения я не собирался, но, из-за постепенно возрастающей крутизны склонов, часто приходилось хвататься за кусты, как за единственную поддержку, руки могли запросто поцарапаться, а яд отправиться в кровь. Кстати, известно, что из частей рододендрона изготовляют и лекарства. Мы с приятелем, поднимаясь к вершине, взяли курс строго вверх, не взирая на неудобства мы оставались верны этой стратегии, хотя гораздо проще было бы, если мы бы отошли немного влево, где на склоне из травы был не только один рододендрон, да и сам подъем был не столько крутоват.
Наше упорство не знало предела – в некоторых местах, даже цепляясь за ветки рододендрона, можно было свалиться вниз. Наконец, впереди показалась макушка склона. Я уже приготовился было на вершине выпить немного воды, как вдруг, поднявшись еще немного выше, я увидел большой зеленый холм, поднимающийся строго над предполагаемой «вершиной». Мы проделали только первую часть подъема, тем не менее, мы уже были все мокрые, и хотелось жутко пить. Несмотря на это, мы продолжали подниматься вверх, так как остановка только бы испортила нам жизнь – после короткого отдыха становится тяжелее подниматься, а после поглощения воды, на подъеме обычно начинает колоть в боку. Надо признаться, что крутизной склона второй части подъема мы оказались довольны. Справа от нас вдали торчала главная вершина массива, она казалась суровой на вид, зеленая трава там еще не появилась, ее склоны выглядели пустынными и даже каким-то безжизненными. Скоро на пути мы увидели снежный кратер.
Заглядывать внутрь нам не особо хотелось, больше привлекала сама вершина, поэтому, мы довольно быстро вышли на обрыв и принялись ползти дальше. Трава под ногами была уже совсем низкая – можно было идти даже босиком. При этом проблема жары никуда не уходила, чем выше мы взбирались, тем больше мы становились мишенями для палящего солнца.
Несмотря на то, что кругом уже просматривались великолепные панорамы, я решил сохранить для себя интригу до самой вершины, поэтому не отворачивал от нее взгляд. Нижняя часть снежного кратера скоро осталась далеко внизу под нами, мой приятель даже поймал себя на мысли, что ему довольно страшно стало смотреть в обрыв справа, а это означало, что до самого верха оставалось совсем чуть-чуть.
Впереди было хорошо видно примечательную скалу, замыкающую стенку над снежным кратером. Скрипя зубами, скоро мы доползли до вершинки этой скалы.
Над ней больше в радиусе двух километров никаких скал не оказалось, таким образом, можно было констатировать факт посещения вершины 2467 метров. Несмотря на значимость вершины, никаких триангуляционных пунктов на ней мы не обнаружили. Зато оттуда открывались замечательные панорамы. Мы увидели Абадзеш-Мурзикао, горную группу Фишта, а также практически весь Апшеронский район и некоторые части Туапсинского и Сочинского районов.
Тут-то мы и решили все же открыть свои бутылки и немного выпить. На самой вершине было довольно ветрено, к тому же не было удобной площадки, сидеть оказалось не слишком приятно, поэтому скоро нам пришлось начать спуск.
Мы решили спуститься на каменистую дорогу Черниговское-Водопадистый. Несмотря на то, что Оштен нас научил спускаться по пути подъема, спуск с Нагой-Чука в западном направлении не выглядел технически сложным. И все же, сбросить высоты нужно было немало.
У нас появилось два варианта спуска. Первый – идти к реке Шумичке и спускаться на Майкопский водоканал, второй (более простой и короткий путь) – спуститься по реке Второй Шумик к водозабору Пограничка. Видимо, уже немного устав на подъеме, мы выбрали второй вариант и решили воплотить его в жизнь.
По хребту Нагой-Чук мы двигались впервые в жизни. Места кругом казались совершенно дикими. Впрочем, оно и понятно – маршрутов для туристов на этом массиве нет. Когда-то давно на этих лугах пасли скот, ныне же на этой «земле татар» (именно так переводится «Нагой-Чук») совершенно не осталось ни домашних животных с пастухами, ни построек, ни вообще каких-либо дорог. Встретить в этих краях медведя гораздо проще, чем человека. Разве что порой иногда охотники посещают эти места, как правило, зимой. Немного пройдя в сторону главной вершины массива, мы все же, согласно своему плану, через некоторое время принялись плавно сбрасывать высоту, начав спуск в сторону водозабора Пограничка, при этом продолжая держать курс на север. Это было довольно неудобно, так как, несмотря на низкую траву, склон не отличался особой пологостью, спускаться сразу вниз напрямик было бы проще. Однако прямо под нами находился отрог массива Нагой-Чук гора Туба (2062 метра), посещение которого не входило в наши планы.
Гораздо больше наше внимание привлекала небольшая лесистая горка, находящаяся чуть южнее, чем юго-западный обрыв хребта Мессо. По-видимому, она не имеет специального названия, но выглядит весьма специфически. Между ней и склонами Мессо просматривался проход, где вероятно и начинается балка Второго Шумика, которая и была нам так нужна. «Судя по карте, урочище, которое там располагается, называется Котловина» – думали мы и не ошиблись. Солнце продолжало сильно припекать, тем не менее, на спуске мы уже не так уставали на пути как на подъеме, и могли себе позволить не пить еще долгое время. Склоны Мессо все приближались к нам, вершина этого хребта была также от нас недалеко, с этого ракурса она напоминала треугольник.
Наконец, мы решили прекратить траверс с плавным спуском, и взяли левее, принявшись стремительно сбрасывать высоту. «Да, не слишком приятный спуск, но зато хорошо, что подъемов больше в этом походе не будет» - заявил мой приятель, едва начав движение в сторону лесистой горочки. По мере сброса высоты, панорамы, открывающиеся нам, все больше сокращались – скоро с глаз исчезла вершина Мессо, гора Спящий Черкес и Фишт-Оштеновский массив. Тут наш путь пересек какую-то хорошую набитую тропу. Я попробовал пойти по ней без рюкзака в сторону Тубы и посмотреть, куда она выведет. Приятель согласился меня подождать. Но тропа, скорее всего, являлась бывшей скотогонкой и вела к котловине Чашка и, возможно, потом и дальше, к Псенодаху. Убедившись, что, двигаясь по тропе, мы не спустимся вниз, я вернулся назад. Спуск по бестропью продолжался. Солнце продолжало нас обжигать своими лучами. Впереди внизу простиралось, казавшееся бескрайним, лесное море, мы старались спускаться как можно быстрее, чтобы уже скоро очутиться в спасительной тени. Постепенно справа и слева от нас стали появляться контуры Котловины. Мы шли по невысокой траве, иногда наступая на камни, которые здесь были в изобилии. Несмотря на лето, в балке еще сохранилось немного снега.
В пути я немного отстал от своего товарища, обычно разгонявшегося на спусках на полную катушку, в попытках его догнать я снова начал потеть, в итоге не выдержал и схватил свою бутылку с водой. Моя вечная проблема – если я уже начал пить, то мне трудно остановиться. В общем, я осушил почти всю бутылку. Этот довольно грустный факт меня несколько огорчил, хотя я сам был виноват. Но еще больше меня встревожило то, что мой спутник, по-видимому, пока я пил убежал от меня и скрылся за поворотом. Я попробовал позвать его. Через несколько секунд услышал ответ, голос товарища был почему-то радостным. Почему-то недовольный я ускорил шаг, скоро, за первым же поворотом, я увидел чуть в стороне от нашего пути своего приятеля, он сидел возле небольшой дырочки в скале и отдыхал с довольной улыбкой. Как только он увидел меня, так сразу отодвинулся и указал мне на замечательную струю воды, вытекающую из отверстия в скале. Это был великолепный родник – начало Второго Шумика.
Впрочем, чуть ниже вода уходила снова под землю в карст. Для меня это был хороший шанс напиться живительной воды и снова набрать воду в бутылку. Теперь можно было с новыми силами идти вниз. Продолжая спуск, мы снова столкнулись с проблемой высокотравья. Сбросив около ста метров после родника, мы фактически утонули в громадных борщевиках и прочем бурьяне, превышающем человеческий рост. Опять стал раздражать запах чемерицы. Да и высокая колючая трава, которая так защищает себя от крупных травоядных животных, нам не приносила удовольствие, несмотря на то, что мы вовсе не хотели ее поедать, она все равно постоянно колола нас даже через одежду. Увы, здесь был самый жуткий бурьян из всех, через которые нам приходилось пробиваться за всю походную жизнь. Тут, почти у границы леса, были самые крупные борщевики, самая зловонная чемерица, самая большая концентрация колючих трав из всех, что я помню. Но больше всего не нравилось нам даже не это. Дело в том, что из-за отсутствия троп, мы не могли знать особенности рельефа, который скрывается под травой, поэтому мы постоянно натыкались на совершенно невидимые нам камни, то случайно проваливались в небольшие ямы, а иногда мы даже падали, например, когда трава скрывала внезапно изменившуюся крутизну склона. Мой приятель шел впереди и старался давить ногами весь бурьян, впрочем, особого толку от этого не было. Я старался не идти быстро, внимательно следил, чтобы части борщевиков не хлестали меня по лицу, а ведь это могло случиться запросто, например, при случайном падении. По счастью, все обошлось, по возвращению домой мы не обнаружили у себя ожогов. Скоро совсем близко к нам слева от поляны, по которой мы шли, показался лес. Я решил уговорить своего друга переместиться в лесную зону к подножию безымянного лесистого отрога Нагой-Чука, так как рассчитывал, что в лесу бурьяна будет однозначно меньше. Через пару минут, проделав жуткий траверс через жуткие борщевики под палящим солнцем, мы подошли к большим деревьям у границы леса. Но даже зайти в лес оказалось тяжело, не то что двигаться через него – кругом было множество колючих веток, кустарников. Каким-то образом, все-таки, пересекши границу леса, мы поразились тамошним неудобствам – кругом были сплошные колючки, пни, прочий жуткий бурелом. Особо не раздумывая, мы приняли решение вернуться назад. Покидая лесной массив, мы, разумеется, понимали, что скоро опять окажемся в нем (чуть ниже), но, по крайней мере мы решили себя избавить от этого тяжелого участка и пройти еще немного по открытой местности. Вдруг под деревом я заметил помет медведя. Он был фиолетового цвета. Вот, значит, кто тут хозяйничает! Не нарваться бы на него в этой траве! Из двух зол мы выбрали меньшее. Опять начался спуск через высокие травяные заросли. Склон был совсем некрутой, казалось, что мы находимся где-то на равнине. Скоро опять стали появляться признаки балки, мы с приятелем сдвинулись к самому ее дну. Скоро впереди показался лес, поляна заканчивалась. По-видимому, мы достигли высоты около 1500 метров, сбросив почти километр. Кстати говоря, в этот раз, оказавшись в лесу, и уже не имея вариантов остаться на поляне, мы не увидели жуткого бурелома.
Чем ниже мы спускались, тем выше становились скалы по бокам, и тем сильнее они сближались. Было уже очевидно, что мы вошли в урочище Котловина. Скоро мы вышли к следам ручья, каньон сузился дальше некуда, между скалами стали появляться высокие ступени.
Самая первая из них была около двух с половиной метров в высоту. Прыгать туда особо не хотелось, к тому же неизвестно было, какой будет следующая ступень. Мой товарищ решил спуститься вниз на разведку без рюкзака. В случае если следующая ступень будет слишком высока, обратно было бы довольно проблематично вылезти с тяжелой сумкой. С моей помощью, мой спутник аккуратно слез вниз и скоро исчез в скалах.
Я остался один. Почему-то было как-то хорошо на душе. Я заметил, что такие «медвежьи углы», где нет маршрутов, туристов, всевозможной инфраструктуры, очень привлекают меня. Мне не было известно, можно ли пройти вниз дальше, можно ли обойти скалы, я не знал, где я сегодня буду ночевать, что я буду есть, но именно это и забавляло меня и радовало. Стало ясно, что я вместе с товарищем подсел на иглу приключений. Минут через пять я снова внизу увидел своего спутника. После того, как он выбрался с моей помощью наверх к рюкзакам, стало от него мне известно, что следующая ступенька достигает метров десять в высоту. Хорошо все-таки, что он не взял с собой рюкзак!
Мы стали обдумывать план дальнейших действий. Выбираться назад на поляну и искать обход через лесистую горочку не очень хотелось. Можно было попытаться обойти ущелье. Мой приятель меньше всего хотел обходить Котловину с правой стороны, однако, на мой взгляд, этот обход казался наиболее удобным. Я, разумеется, понимал, что мой спутник побаивался новых скальных выходов Мессо, однако, судя по моим фотоснимкам, самые опасные выходы скал находились значительно ниже нас. Итак, мы принялись спускаться, отойдя немного вправо от ущелья. Спуск не показался нам сложным, лишь иногда приходилось держаться руками за деревья. Бурелома в лесу практически не было. Скоро где-то внизу уже послышался шум воды. Когда, по нашим примерным расчётам, мы сбросили около 250 метров высоты от входа в каньон, то слева неожиданно показался, очевидно, выход из Котловины. Прогулявшись немного вверх от этого места, мой спутник заметил, что крупных ступенек на пути довольно много. В каньоне было очень сыро, довольно темно. Неудивительно, там до сих пор на высоте ниже 1300 метров сохранился не до конца растаявший снежник.
Мы продолжали спускаться вниз. Уже чувствовалась близость ручья. Когда мы решили немного отдохнуть и сделать небольшой привал, то мой товарищ стал снова беспокоиться, что мы можем ниже выйти к скалам. Я не знал что находится дальше внизу так же как и он, поэтому молчал. Вдруг в почти полной тишине мы услышали где-то близко к нам шум мотора, который, по всей видимости, перемещался. Через полминуты опять послышался этот шум, только с другой стороны. И он тоже перемещался в сторону, куда уходил в первый раз. Стало ясно, что трасса с проезжающими машинами где-то возле нас. Радость моего приятеля было и не описать! Конечно, он не хотел возвращаться домой, но он был явно доволен, что ни на каких скалах он уже сегодня не погибнет. Возможно, его до сих пор пугали воспоминания об Оштене и он боялся дежа вю? Минут через пять мы снова оказались на ногах и принялись идти по направлению к трассе.
Приятный уху шум воды казался все ближе. Скоро мы подошли к старому мостику через реку.
За речкой показались какие-то старые строения, торчащие из зарослей.
Вокруг было много борщевика, но мы уже могли его не опасаться – мы двигались по дорожке.
Наконец, впереди показался небольшой жилой домик, а рядом с ним калитка, за которой ездили машины.
Я узнал это место – это был водозабор Пограничка на Втором Шумике. К нам сразу же вышли каике-то люди и без особого энтузиазма, видимо, исключительно по формальности, начали расспрос, кто мы такие и откуда идем. Мы честно ответили им, что спускались с Нагой-Чука через Котловину, так же рассказали им, как хотели спускаться по громадным ступенькам вниз, а потом передумали. Водники посмеялись, объяснив, что, мол, надо было прыгать, ведь «земля все равно поймает»! Веселые же у них шуточки! От них же мы узнали, что туристов, спускающихся через Котловину, они вообще никогда не видели, так как у туристов эти места совсем непопулярны. «А мы прошли» - с улыбкой заявили мы напоследок, и вышли из калитки.
Выбравшись на хорошо знакомую нам гравийку, мы принялись голосовать, глазея на проезжавшие мимо потенциальные попутки. Прямо над водозабором было отлично видно границу леса и склоны Нагой-Чука. Нам просто не верилось, что мы оттуда спустились. Ну а прямо впереди показывался массив Фишт-Пшехо-Су.
Попутку нам удалось поймать, только добравшись до развилки на Отдаленный Шпалорез, в урочище Шумичка. Покидая в очередной раз наши замечательные горные края, мы находились в веселом настроении, и строили новые планы походов по здешним местам.
#Шпалорез #мезмай #лагонаки #цице #туризм