Две смерти 85-летних народных артистов одна за другой - Армена Джигарханяна и Романа Виктюка. На этом сходство народных артистов заканчивается. Народный - значит, любимый народом. Сравним.
Народный артист России и Армении Армен Джигарханян всенародно любим за все его многочисленные (нет на Земле столько армян, сколько ролей сыграл Джигарханян) малые и большие, но одинаково яркие роли. И даже скандалы в последние годы с молодой женой Виталиной Цымбалюк-Романовской не уменьшили этого всенародного обожания, добавив лишь досаду людей на то, что конец жизни великого артиста омрачён. Народный артист России и Украины Роман Виктюк известен лишь в узких кругах, люди даже в комментариях к новости часто спрашивали друг у друга, кто это. Конечно, меньшей известности способствовало то, что Виктюк - театральный режиссёр, а Джигарханян играл, кроме театра, (цитируя Ленина), в самом массовом из искусств - кино.
Но дело не только в этом. Армен Борисович обладал мощной харизмой достоинства. Он мог просто посмотреть, поднять голову, просто произнести одно слово своим хрипловатым низким голосом - и все понимали: это царь. И начинали уважать его. И даже немного бояться, особенно если роль этому способствовала - криминальный авторитет Горбатый в "Место встречи изменить нельзя". Комическую роль судьи Криггса в "Здравствуйте, я ваша тётя!" он играл так, что все хохотали, но понимали: царь позволил над собой посмеяться. И мы понимаем Виталину: да, он не подходил ей по возрасту, но отказаться от связи с ним она просто не могла, так как ей был подарен единственный шанс, когда гора пришла к Магомеду, а не, как обычно, наоборот.
Типичный запрос в Интернете по поводу смерти Виктюка: "Чем прославился Виктюк?" А тот глубинный народ, что хоть что-то о нём знает, может охарактеризовать его одним словом: эпатаж. Но этого мало для любви народа, а вернее, скорее противоречит ей. Противоречат ей и странные спектакли, где женские роли играют мужчины и внимательно изучаются гей-страсти. Типичное народное настроении же - "гомофоб". Вся жизнь знаменитого режиссёра исключала то, чтобы на могиле сидела "прекрасная вдова с персидскими глазами". Виталиновские страсти не разнообразили конец жизни театрального корифея, и у народа не было причины пожалеть его, сделав таким образом понятнее для себя и роднее.