– Николай Максимович, известно, что в балете вы – гений, а в чем вы – талант?
– Я очень талантлив в отдыхе и в безделье :) Ну слово «гений»... конечно, приятно, когда тебя хвалят, спасибо большое. А вот если действительно говорить о гении и таланте, то мне кажется, что моя удача зависела от того, что я сам почувствовал, к чему меня есть способности.
Так как я сейчас работаю педагогом, но я это еще замечал, когда учился в школе, – что многие мои одноклассники, дети моих подруг, друзей, они, подходя к восемнадцатилетнему возрасту, не понимают, что они на самом деле хотят, какую они хотят выбрать профессию, в какой институт хотят поступить. А у меня как-то еще в десять лет было сформировано, что я очень сильно хочу.
И балет для меня – это была не самоцель, самоцель была сцена. У меня не было такого конкретного, серьезного желания стать артистом балета. Оно у меня сформировалось уже в училище в подростковом возрасте, когда я в это очень втянулся. Мне театры оперы и балета нравились как здания больше, чем драматические. Потому что в оперно-балетных театрах – золото, люстры, очень красивые фойе, декорации, да и музыка более веселая.
Мне кажется, что талантливость, в нашей актерской профессии, это прежде всего заметность, когда человек все время кого-то или раздражает, или восхищает. Равнодушие – это страшно. У меня есть много примеров, когда человек «рвется на фашистский крест» на сцене, а он никому не интересен. И сейчас, к сожалению, такое время, когда родители благодаря социальным сетям начинают пиарить своих детей.
В моем поколении было, конечно, когда родители подкупали клакеров, они и сейчас их подкупают, просто тогда это ограничивалось только клакерами, какими-то выкриками. Тогда такая мода была, что кричали браво по имени, допустим «Петров, браво» или «Иванов, браво». А сейчас вот это агрессивное навязывание глянца, например «Дуся Пупкина – лучшая выпускница школы, сейчас поделится секретами сведения мозоля» и так далее. Мне иногда показывают мои друзья или присылают ссылку, я открываю ее и поражаюсь.
Вот еще раз хочу повторить, что я впервые попал в общественное пространство, в серьезное, когда я уже был Народным артистом. До этого обо мне, конечно, писали какие-то рецензии в профессиональных изданиях, в журнале «Балет» и так далее.
А талантливость, это, наверное, какая-то заметность. Я даже когда пытался списать у кого-то или дать списать, меня всегда ловили, потому что я был очень заметный, я не мог незаметно передать листочек. Рядом со мной сидели и списывали в открытую и их никто не трогал, а мне стоило «потянуть нос» и сразу ловили.
Но это мне помогло на сцене, потому что эта моя заметность, умение привлечь внимание, наверное, это важная вещь для профессии. А в жизни – это очень неприятная вещь, я это терпеть не могу. Я очень не люблю, когда на меня смотрят в аэропорту, в поезде, еще где-то. Вообще смешно это рассказывать, но я стеснительный человек. Мне никто не верит, но те, кто меня знает близко, они знают, что это так.
Я очень хорошо вышиваю, наверное, это тоже своеобразный талант. Но я не смог научиться вязать, несмотря на то, что я с няней сидел и наблюдал за ней очень долго, у меня ничего не получалось. Она очень смеялась и говорила, что у меня очень скупой характер и это сразу видно, потому что я вышиваю идеально, без узелков и всего, а вязать не могу, у меня все время нитка тянется. И на самом деле, если приглядеться, то такие вещи можно заметить в характере, например, я сейчас у детей замечаю. А моя няня, как человек, который воспитал много детей, – она многие вещи наблюдала.
Я человек, который может мелкую работу делать, у меня к мелкой моторике есть склонность, я всегда это хорошо делал. А талант ли это? Кто его знает.