Собираюсь на работу в стылой комнате. Наше с кошкой дыхание за ночь не согревает воздух внутри этих стен. К тому же там за окном воды Фонтанки, а чуть дальше порт. Вот если бы там был рынок - теплое человечье место. А так корабли и шум. Это очень красиво, но очень холодно.
С утра все рассчитано по минутам, минутам особой метрической системы. Например, чашка сваренного в турке кофе равняется чистой голове, а две сигареты равны накрашенному лицу. Курить приходится прямо в комнате, потому что там за дверью еще хуже, чем в порту - соседи бродят по коммунальной квартире, как мертвецы. Как будто старый дырявый металлический таз с антресолей в коридоре вдруг ожил, спустился по стремянке и пошел. Кто-то из соседей был когда-то этим хламом, судя по их внешнему виду и запаху - точно.
Я бы, кстати, и голову мыла в комнате, но тогда пространство комнаты начнет вмещать в себя еще что-то помимо моей жизни - много воды определенной температуры, лужи, пену, упаковочки, запах. Из-за последнего я не готовлю на плитке в комнате, как соседи, и стараюсь не есть ничего ароматом сложнее, чем запеченная в мундире картошка.
А запах табачного дыма когда-нибудь превратит эту комнату в описание меня - "ну, точно же, курящая дама - смотрите, стены желтые, одежда, небось, пропахла". Пока эти доморощенные следователи над моим трупом не делают выводов (и это даже не поговорив со мной, да что они понимают!) и пока свежим обоям меньше месяца, пока что это просто комната.
Никаких деталей, комната молчит, что-то сказать может максимум цвет стен. Два цвета четырех стен - это только для посвященных, для тех кому не наплевать. Только таких не найти, если не сделать чего-то выдающегося. И что интересно одни и те же стены будут значить разное в зависимости от того, кого будут исследовать - писателя или убийцу.
Ах, если бы они знали, что при покупке просто не было других вариантов, а гедонизма хватило только на то, чтобы в первом попавшемся магазине для ремонта выбрать что-то самое дорогое, а вот на то, чтобы точно подобрать нафантазированный цвет... Здесь гедонизм лежал окровавленный, истекая коктейлем Ван Гог прямо на старый паркет, поверженный вечным стремлением к уменьшению своего присутствия в пространстве (переехать на новое место с чемоданом, спортивной сумкой и двумя пакетами, а потом с каждым переездом свести все это до одежды на себе - одновременно движение к смерти и бунт против старости с ее накопительством и жадностью).
Количество знаний об отдельном человеке - в этом вся суть. Следователь, который почему-то узнает твою тайну, сосредоточившись на, казалось бы, незначительной детали в твоей биографии, но придающий при этом слишком большое значение цвету стен. Или взять влюбленных - все хорошо, пока не доходит до кухни отдельно взятого человека. Все секреты, придающие прелесть объекту, заставляющие коленки дрожать, выпотрошенные висят сушатся на батарее в ванной, и это больше не соблазнительное белье и не уверенная походка в холода. Оказывается белье соблазнительно только там, где его видно через одежду, а секрет походки в морозы заключен в трико, которые выглядят как умирающий и в связи с этим исхудавший дед. Зато все самое важное - об этом двое умалчивают.
Отношения - это всегда насилие над личностью. И в такие моменты мне жаль, что мы не ртуть. Страдания от неумения слиться всегда неизмеримо больше, чем удовольствие от одного компромисса (победы сознания), который всегда один на море случаев невозможности этого самого компромисса. Не вижу недостатка в отсутствии сознания у ртути. А весь плюс сознания у человека в связи с отношениями - в умении как следует страдать от неразделенной, но еще больше от надуманной любви.
Очень питательная среда, можно на ней не только стихи растить (паршивые и не особо), но и самому жить. Память, фантазия, неумение вовремя остановиться, неумение грамотно переключиться - все эти мировым сообществом принятые и утвержденные минусы превращаются в плюсы. Такое себе, но кто осудит, если никто все равно не узнает, а себя можно обманывать до бесконечности - вот, мол, нижайше кланяюсь, живу как все, ем щи по воскресеньям. Все равно никого не волнует на какой почве кто живет и какими удобрениями пользуется.
Все это было равно ровно четырем сигаретам в медленном темпе. Ну, может кофе еще остыл немного, но все же остался, как свидетель. Вечером можно вернуться к нему и оценить как изменятся его вкусовые показания. Но это уже будет совсем другая сущность, конечно. В окно задувает так сильно что у холода можно уже различить запах.