Была тёплая зима, серо-оранжевые сумерки. На асфальте – грязный мокрый снег. Ряд многоэтажек, словно сросшихся в бесконечную стену, расположился поодаль – мрачное полотно городского фона.
Над автобусной остановкой мерцал, то и дело угасая, бледный белёсый фонарь. Редкие прохожие не поднимали на него уткнутых в желтовато-коричневую жижу растаявшего снега взглядов.
Чуть поодаль расположилась серая билетная касса, сплошь, даже в несколько слоёв, изрисованная граффити. Мимо неё ветер катил замызганный целлофановый пакет, то прижимая к асфальту, то подбрасывая – перекати-поле московских улиц.
От перекрёстка вышла молодая девушка. Пытаясь закрыться от мокрого ветра краем поднятого воротника, она шагала вдоль улицы к автобусной остановке.
Наконец встав под крышу остановки, она отпустила свой драповый щит и начала копаться в сумочке и проверять карманы пальто. Замёрзшие без перчаток пальцы двигались резко, нервно. Не найдя билета, девушка направилась к стоявшей рядом кассе.
- Два билета! – попросила она, наклонившись к окошку.
Кассирша нехотя оторвалась от чтения журнала и подняла на девушку недовольный взгляд.
- Ну и чего ждёшь? – хмуро произнесла женщина. – Пятьдесят.
Девушка спешно вытащила из сумочки кошелёк, открыла его и протянула в окошко немного мятую купюру в пятьсот рублей.
- Ну-у! – воскликнула кассирша. – А вот помельче не было, что ль?
Девушка поджала губы и мотнула головой. Кассирша шумно вздохнула, убрала в сторону журнал и начала неторопливо отсчитывать сдачу монетами.
Девушка огляделась. Несколько мгновений она наблюдала, как подъезжает и останавливается автобус; как некоторое время он ждёт, а потом закрывает двери и уезжает. По унылому лицу было ясно, что девушка корит себя за покупку билета в кассе. Можно было купить у водителя, можно было скользнуть в салон зайцем. Отогреться. Спрятаться от колкого мокрого ветра.
- На! – голос кассирши отвлек девушку от наблюдения за умчавшимся транспортом.
- Ага, - девушка сгребла сдачу, сунула в карман и уже было отошла.
- Стой! Вот раззява. Билеты-то возьми!
- Ой… забыла.
- Ага. Спешат. Все всё забывают. А мне потом претензии! Всем можно забывать, а я тут как… как будто автомат! Автомат я, что ли?
Девушка посмотрела на кассиршу, будто впервые её увидела.
- Э… Извините, - растерянно произнесла девушка. – Спасибо вам большое. С праздником!
Кассирша на мгновение замерла. Сердитые складки на лбу разгладились, губ коснулась неуверенная улыбка, в глазах появился блеск. Казалось, что её усталое лицо вдруг помолодело лет на двадцать. Она смотрела на девушку счастливо и одновременно немного виновато.
- Спасибо! – искренне произнесла кассирша. – И вас с праздником! Счастливого пути!
Девушка, убегая к подъехавшему автобусу, на ходу развернулась и радостно крикнула в ответ:
- Спасибо!..
…Пару лет спустя на том же месте падал снег. Крупные хлопья переливались золотистыми искрами в свете исправно работающего фонаря, и таяли, касаясь плитки. Ряд домов подкрался ближе к дороге – яркий, разноцветный, как пёстрый детский конструктор. Уродливой серой коробки билетной кассы больше не было - на её месте красовался новенький автомат, выкрашенный пластмассово-матовой белой краской.
Та же девушка подошла к остановке, неловко прыгая через лужи и горки дорожных реагентов. Осмотрелась, изучая взглядом автомат. Потом начала копаться в сумочке и почти сразу достала оттуда билет. Ещё раз посмотрев на автомат, она пожала плечами.
Лицо её стало сосредоточенно хмурым, она смотрела на дорогу и нервно стучала ногой. Тот день показался ей особенно холодным.