В жизни Маэстро случалось не только лето. Морозный декабрь девяносто седьмого был на исходе, когда в очередной фирме, где он тогда работал, задумались о новогодней пьянке. Слово «корпоратив» ещё числилось разве что в разделе «Вымышленные рифмы к названиям резино-технических изделий». Ресторанов уже было по городу немало, но удовольствием они были совсем не для среднего класса – поэтому варик стоило выбрать подешевле. Ну, например, дворец культуры кого-то там в глухущей заднице Черняги на Инициативной. На этой Инициативной до сих пор асфальт не везде есть. Но это не беда. У фирмы были вахтовые автобусы.
И вот, загрузившись всем коллективом, они покатили по светлым зимним улицам любимого города: под норковыми шапками - тётки из бухгалтерии, умело прячущие тело жирное в корсетах, девчонки-секретарши, завитые, как пудели на выставке, и пропахшие куревом мужики в по-советски на века завязанных галстуках.
Банкет, конечно, начали культурненько: салатики, винишко, пирожочки, шуточки. Потом, «чтоб утрясалось», стали выходить и танцевать. Мужчины перешли на водку. Подали горячее. К танцам добавились конкурсы. Замужние дамы тоже употреблять начали горькую. Мужчины вспомнили про анекдоты. Подали сладкое. Мужчины начали уже и добровольно выходить на танцы. Девчонки-секретарши напились вином. Кто-то заплакал. Мужчины перешли на мат. Выяснилось, что громче сделать музыку технической возможности нет. На мат перешли все. За кем-то из мужчин внезапно стало «надо проследить на всякий случай». Замглавбухгалтера смеялась, не пряча золотых зубов. Музыку попросили сделать хотя бы побыстрее. Протрезвевшие догнались, и понеслась уже нормально круговерть. Свет! Звук! Мат! Ноги, руки, чьи-то колготки, чьи-то духи… Стретто! Крещендо! Бац!
Открыл глаза Маэстро в полумраке. Он лежал на приставленных друг к другу стульях. Персонал убирал со стола. В остальном помещение было пусто.
- А где мои?
Официант пожал плечами:
- Так уехали.
- А я чё здесь?
- А ты не поехал.
Маэстро хмыкнул.
- А чё не поехал?
- А хрен тя знает, чё ты не поехал. Всех посадил в автобус, главное. Помогал им. Баб за руки держал. А когда двери уже стали закрывать, сказал, что остаёшься.
Маэстро успел подхватить чей-то почти полный бокал шампанского раньше официанта.
- А они не спросили, как я до дома буду добираться?
- Спросили. Ты сказал, сам доедешь. Тип, у тебя какие-то дела ещё здесь есть.
- И чё я за дела здесь делал?
- Сюда зашёл, на стулья лёг и вырубился сразу.
- Вот бл!.. – Среди официантов были девушки. - ..ин же! Хоть не чудил?
- Да не. Ну, только баба танцевать пошла, а ты сказал, что на руках её желаешь донести. По лестнице. Вниз.
Сердце Маэстро малость защемило.
- Не донёс?
- Донёс… Ну как… До половины на ногах спустился, а потом – на сраке ехал. На жопе, то бишь. Но женщину не отпустил.
К щемлению в сердце прибавился дискомфорт под спиной.
- А вы на чём по домам?..
- Мы – на машине. Но нас пятеро.
Маэстро ухватил ещё один бокал с чем-то противным, махнул его и потащился к дому. На улице было темно, где-то под сорокет, и очень свезло Василий Санычу, что на тогдашнем ДК завода «Синтезспирт» (а ныне – ГДК) его подобрал сердобольный водила, подкинувший практически до дома. А дом, к слову, на Конди был. За двадцать километров от Инициативной.