Для начала скажу, что с новым хейром во время отпуска меня мало кто принимал за рашн туриста. Хотя кому я пизжу, меня и в России мало кто принимает за русского. Но это история о сокрушительном поражении почти славянского парня пред лицом (лицами) русскоговорящих азиаток (читай кто угодно, но не китаянки).
Чаптер уан (Таиланд. Пхи-Пхи)
Она случилась на славном островке Пхи-Пхи Дон, что принадлежит провинции Краби, которая вообще не на нижнем Урале, а где-то на берегу Андаманского моря. После изнурительной экскурсии длиною в день (началась она в трезвых шесть утра, а закончилась диким перепоем в районе пяти дня) мы высадились (ох, как мне нравится слово «высаживаемся») на сим шикарном острове величиной, дай Бог, с Эртиль. Мы быстро заполнили паузу между высадкой и огненным шоу сном, посему там и вспомнить нехер. В прочем, до момента-виновника описания тоже вспомнить нехер кроме планомерного, не побоюсь этого выражения, православного угандошивания всем, что могли предложить. В этот период, наверно, было весело. Ибо мы пытались танцевать лимбо за шотик какой-то алкоты. Но когда поняли, что шест против нас окончательно, я просто катался бочком под шестом и был таков. Были какие-то прыжки на скакалках опять-таки за пресловутую алкашку. Потом мир потух. А потом резко вспыхнул как хороший большой взрыв, где этот ваш педоКупер идёт на хер. Я прозрел на обратном пути в отель. Прозрел от небесной красоты азиатки, оказавшейся в кругу неруси и время от времени ругавшейся на них очень родными нашему уху словами. У меня не было иного выхода, кроме как поступить исключительно по-джентельменски.
Я подошёл к ней и сказал: «если ты, шалава, говоришь по-русски, то пойдём лучше я тебя отэтосамую за сотку ненаших рублей (где-то на Патонге заплакали все проституки. Скорее всего и в Воронеже)».
Она покорно согласилась, но отметила, что негоже вот так ни с чего посылать интуристов. Мол они кончиты, но тоже люди, договорились же. Ребяты были минимум португальскими, что я понял по шипящему испанскому (не, могли быть и бразилами, но явно слабоумными...и белыми). Как только мог (а я, блять, ещё как мог!) я объяснил хлопцам, что це ж моя дочура, и ей пора домой. Потому что папе нужно ей присунуть. На их возражения отлично сработала фраза «итс рашн традишн, ю ноу, педики вы эдакие, а ну пошли отсюда на хуй». Гайсы согласились и отпустили Бастурму (а я уверен ее звали так или очень рядом с этим) и меня восвояси.
Оказалось, девчуля из Казахстана родом, живет ни больше ни меньше в Калифорнии с законным пендосским мужем, а на выходных подрабатывает проституткой. Я был на таком фарте и кураже (читай уебошенный как Шевроле ланус у таксиста), что сразу решил проверить содержимое ее бикини зоны. Братцы, что это был за орех! Вы трогали когда-нибудь хорошо накаченный волейбольный мячик? Так вот он бы этому коконату позавидовал. До лица уже не стало никакого дела. Я шёл только с мыслью, как я покажу подруге с Байконура всю мощь российских ракет. Попутно, пытаясь вызвать обильные наводнения в казахских междуножных дамбах, я пытался блеснуть знанием ее родного языка. Но на ум лишь приходили надписи с освежителя на казахском. Я был немедленно рассекречен. Ну просто мне хорошо, просто я молодой. Внезапно, доведя меня до отеля, моя Гюльчитай или Нурлан Сабуров, щелкнула пониженную. И лишь видел я, как сверкали ее пятки, будто она снова бежит по бескрайней казахской степи. Несолоно хлебавши я проследовал до дому до хаты. На моем обезображенном алкоголем и отдыхом лице блестела улыбка. Ведь, если бы не эта Чурчхела, я бы и до дома хуй дошёл.
Чаптер два. (Индонезия. Бали)
Суперспособностью притягивать пиздец нынче никого не удивить. Поэтому про то, как меня в детстве уронили в железнодорожную цистерну с ним, истории не будет. Но порой даже я пребываю в дичайшем охуевозе от того, до каких синих далей довели меня авантюризм и любознательность (и ничто другое).
Вчера вечером (ну или год назад) я сидел в кресле, попивал крепкий английский чай по оригинальному рецепту (записывайте: капитан Морган плюс кола) и думал, что ж это я уже второй день подряд не хожу на променад. Листал чатик в телеге и понимал, что Бали сука здоровый и до ближайшей точки с тусами ехать добрых 30 км на моем мопеде, видавшим ещё высадку союзников в Нормандии. Как всегда, счастье, радость, веселье, здоровья вам, держитесь там, оказалось совсем не за горами. Не за горами, а на соседней улице. В лице милой русской бурятской девушки, пусть Кати. Она просила о помощи: пришла в кабак, пропила всю наличку, а за эплпей есть риск быть повешенной на главной улице, а карточку таскать с собой, естественно для лохов. Налички нет, а тусить дальше желания хоть в бедные страны гуманитарной помощью отправляй. Потому она была готова с радостью разменять весь имеющийся рублевый фонд на пару тройку сотен тысяч местных тугриков. Даже не знаю, не помню того момента, когда подключил безлимитный альтруизм. Но тем не менее, я решил помочь почти славянскому сородичу.
Допустим Катя явилась мне миловидной и изрядно прибухнувшей девочкой. Рогатый парень на левом плече сразу начал расстёгивать ширинку, проворачивая в голове коварный план порабощения и совращения путём напаивания (добивания). В то время, как целомудренный и рассудительный камрад с правого плеча уже бежал в аптеку за презервативами. Было решено, что мы просто побухаем в том же кабаке, откуда она пять минут назад вышла с пустыми карманами.
Представьте ситуацию. Азиатка выходит из бара из-за никакой платёжеспособности и уже через пять минут (нет, Руслан, не через 15!) притаскивает туда европейца. Ее акции респекта в глазах местных куртизанок сразу поднялись так же, как цены на нефть в начале года. Правда уже через полчаса на неё глядели с растущей ненавистью,#мамавдекрете амавдекрете вышла танцевать (Цискаридзе бы позавидовал ее содроганиям), то и прочие европеоиды, находящиеся при местных спутницах, устремили свой взор на эту королеву ночи. Они буквально ели ее глазами, а местные хлопцы с широкой улыбкой показывали мне большой палец и кричали: «отличная работа, эмир!». Мадам подливала масло в огонь тем, что обращалась ко мне белый господин и услужливо складывала ручки пред собой в поклоне. В определенный момент я понял, что лакает объект всеобщего вожделения будь здоров (вот тебе и русская сибиристость) и, скорее всего, по завершению тусовки это меня найдут в кустах со спущенными штанами и сорванной пломбой.
Мы переместились в соседний кабак с просторным танцполом дабы воспользоваться оным и покурить кальян. Вот только пить мы не прекращали. Пьяный сканер русских, заблаговременно имплантированный в мой глаз, бил тревогу. Вообще ни одного. Но как бы и нахуй оно и надо. А вокруг кружились чикули как на выпускном, очень пьяном, очень нашем выпускном, но без наших. А ну да, ещё бегали тараканы размером с крысу, но кого это ебет. И ты хуй бы разобрал, братец, кто из них при рождении имел хуй, а кого хуй имеет теперь. У Операции пластилин есть песня «миг и я на крыше». Миг и я уже танцую со своей спутницей-собутыльницей в окружении местной заднеприводной классики (и анал, но с доплатой). Время от времени к нам подключались австралийцы (это я понял по кенгуру, на котором они приехали в таверну), но не могли соперничать с русским духом, рвущимся наружу и выжигающим все на своём пути. Если на нас накинули бы пару проводов, то счета за электроэнергию канули бы в Лету.
В учебнике по граждановедению за пятый класс была статья «от павлина до свиньи», где описывались все стадии опьянения человека. Так вот, со свиньей мы промахнулись, но в стадию багажа Катерина перешла очень ловко и незаметно. Мы вышли из рюмочной под проливной дождь, где на нас стаей стервятников (а мы прям уже были недалеко от падали) накинулись местные кучеры. Везти мой вялый скарб на мопеде мне показалось минимум легкомысленным, потому мы сели под козырёк в ожидании такси. Подошла маман с ребетенком, предлагающая нам купить браслеты за сколько-то там тысяч рупий и пиздец какой чёрный мужик, выступивший в роли делового посредника в наших переговорах. Я сказал, что местного бабла нет и все, что она может от меня получить это что рублей, на которые, с моих слов, можно купить эту улицу. В этот момент, кстати, при виде ребёнка моя пьяная шельма ожила вместе с материнским инстинктом и начала дарить всю нежность киндеру. Со стороны выглядело, что его просто хотят украсть. Тетя радостно согласилась забрать сотку в обмен на два браслета. Ебаным индонезийским коршуном чёрный решала выхватил сотыгу и начал класть хуями бедную коммерсантку. Пошли слёзы, крики, сопли, любовь и тайны Сансет бич. Альтруистический безлимит опять напомнил о себе, и я дал ей двадцать манатов, оставшихся с Баку. Светить баблом оказалось так себе затеей. Братишка-шахтёр тоже начал выпрашивать двадцатку, но был послан нахуй. Такси не ехало, я согреб в охапку Кэтрин и поволок нас по направлению. Внезапно, спустя несколько метров я услышал знакомый голос. Блядский Шакил о’нил увязался за нами! Он тупо шёл и просил двадцатку. На мои вопросы за какой хер я должен ему их давать, он просто продолжал говорить: «дай, ну дай».
А дальше начался ад. К угольку подключился ещё один местный банча. Уже парой они начали крутить нас на бабло, попутно пытаясь расстегнуть мою сумку. За что мелкий сразу выхватил леща. Правда сумка попутчицы всё-таки подверглась надругательству. А ведь это должен был делать я! И не с сумкой. Обстановка накалялась как вольфрамовая нить. Я услышал звук кипящего чайника. Оказалось, что это засвистела фляга у Кати. Видимо все азиаты внутри Джеки Чаны. Ее ноги начали летать в разные стороны, а их полёт сопровождался воинственным кличем краповых беретов. Вот только фразы «пошли на хуй, пидоры ускоглазые, я вам щас очкё буду рвать без ножниц» только раззадоривали смуглых гопников. Погрузив ее на байк таксиста, я остановился с чёрным и рассказал ему о сильной экономике Азербайджана и о том, что эти два маната, что я ему сейчас дам, он смело может обменять на сто самих американских долларов. Он побежал в обменник, я прыгнул на второй байк и уехал прочь. Выгрузив тельце у родного (для неё отеля), я распрощался с ней, получил поцелуй в щеку (эври найт ин май дрим ай си ю ай фил ю) и поехал домой. А наша героиня, три раза ебнувшись в ноги охранников, твёрдой поступью отправилась к себе, где в номере ее ждал муж и двое детей.
П.с. Ну, а около моего отеля, по старой местной традиции, таксист предложил мне траву и кокаин. Но в этот раз без сестры.