Назад к Главе 16
В середине дня, в четверг, в кафе на Манежной площади было мало публики, несмотря на то, что рядом находились Кремль и Большой Театр – места, где обычно всегда многолюдно. Из-за военного положения во многих странах туристов в городе не было, и только редкие сотрудники расположенных поблизости компаний заходили в это кафе пообедать.
За одним из столиков читала книгу девушка двадцати двух или двадцати трёх лет, в лёгком платье светлых оттенков, с распущенными тёмно-русыми волосами. У Екатерины заканчивалась вторая неделя отпуска. Близились рабочие будни. Несмотря на неумолимо движущуюся к границам Лиги войну и частичную мобилизацию, жители Москвы продолжали заниматься своими делами и даже находили время для отдыха.
В кафе Катю пригласил друг, который раньше пытался ухаживать за ней. За последний год они по-товарищески встретились всего пару раз. Он где-то работал, но не распространялся об этом, а она стеснялась расспрашивать. Вчера он позвонил Кате и предложил встретиться в центре Москвы. Отчего-то она решила не отказываться от свидания со старым знакомым, хотя встреча с этим человеком и не вызывала у неё особых эмоций.
Катя всегда опаздывала, но сегодня решила поторопиться, и в итоге пришла гораздо раньше назначенного времени. Она периодически отвлекалась от книги на большой экран телевизора, висящего на стене. Один спецвыпуск новостей сменялся другим. Всюду были только руины, пожары, бомбёжка и толпы беженцев. Все эти картины «украшал» ядерный взрыв, который американцы произвели в штате Висконсин. Два клерка за соседним столом недовольным голосом бубнили, что «курсы никуда не годятся» и «что индустрия пришла к полному краху».
Катя не знала, о какой индустрии говорят офисные сотрудники за обедом, но невольно почувствовала к ним неприязнь.
− Сколько народа гибнет, а они всё про курсы акций… Уроды…
Как передавали в новостях, два дня назад неизвестный противник захватил в США штаб командования НОРАД и уничтожил ключевые пункты на американской линии обороны. Живущие в подмосковном Голицыне родители Кати убеждали дочь уехать из Москвы, так как опасались, что скоро орды безымянного агрессора могут появиться и здесь. Екатерина отказывалась. У неё, сотрудницы Третьяковской галереи, не укладывалось в голове, что нужно куда-то бежать и от кого-то прятаться на территории собственной страны.
Армейские грузовики выезжали с Тверской улицы на Моховую. Катя уже не раз видела, как они едут по городу. Каждый день в разных районах Москвы проводились учения сил гражданской обороны, и появление военных уже стало привычным. Сегодня грузовики «Урал» ехали в сопровождении большого количества бронетехники. Катя не разбиралась в ней и с удивлением смотрела в окно на боевые машины пехоты, среди которых были тяжёлые «Сивуч» Т-19 и лёгкие «Тобол-26». За ними следовали зенитные ракетно-пушечные комплексы «Селенга». Техника шла в сторону Красной Площади.
Посетители кафе и прохожие на улице с тревогой наблюдали за перемещениями военных.
− Им что, парад приспичило сейчас проводить? – недовольно заметил один из обедавших клерков.
Катя решила почитать книгу пока её друг не пришёл. Скоро она обратила внимание, что строки «плывут» в глазах. В ушах появился какой-то шум. Екатерина тряхнула головой и поглядела в окно. Ей показалось, что в небе проскочили зелёные и фиолетовые всполохи, похожие на полярное сияние. Девушка на секунду зажмурилась и снова поглядела в окно. Возле входа в кафе бился в конвульсиях воробей. Шум в ушах начал напоминать рокот морских волн, при этом в нём будто слышался чей-то шёпот. Накатилась непонятная тоска и чувство безысходности. Кате показалось, что у неё приступ головокружения. Сквозь шум в ушах она услышала грохот рядом с собой. Оказалось, что один из клерков, сидящих по соседству, вскочил из-за стола и повалил стул. У него изо рта текла пена, а взгляд стал диким. Он пытался ударить своего приятеля, который с сонным видом отмахивался одной рукой.
Взбесившийся клерк хотел занести кулак для удара, но руки его явно не слушались. Он зашипел и плюнул в лицо своего коллеги, затем, шатаясь и хрипя, пошёл к выходу, опрокидывая стулья. Другие посетители сидели в оцепенении с пустым взглядом. Некоторые что-то бормотали и хватались за уши.
Катя снова поглядела в окно. Прохожие шатались и мотали головой, будто пытаясь сбросить с себя охватившую их неадекватность. Одна женщина начала плеваться и рвать на себе волосы. На площади появились две, крадущиеся как на охоте, дворовые собаки. Они осмотрелись вокруг, затем сели и дружно завыли.
Катя попыталась встать, но голова кружилась, а шум в голове не давал возможности соображать. Зелёные и фиолетовые всполохи ещё несколько раз прорезали небо. К шуму в ушах и вою собак добавился ещё какой-то звук. Девушка вдруг поняла, что это рёв сирены систем оповещения о воздушном налёте.
«Взбесившийся» клерк продолжал шататься возле двери кафе, выкрикивая нечленораздельные ругательства и бессильно ударяя кулаками по стене. Кто-то снаружи подошёл к двери и с силой распахнул её, сбив «взбесившегося» с ног.
− Ой… – слабым голосом произнесла Катя, узнав в вошедшем того, кого она ждала, – Вова… Это ты… Тут что-то происходит…
− Ты что тут сидишь?! Вставай! Быстрее уходим! – закричал Владимир, и его голос будто вырвал Екатерину из оцепенения и состояния безысходной тоски.
Он схватил девушку за руку и потащил за собой. Катя едва успела схватить со стула свою сумочку и книгу. Они вышли на улицу.
− Прости, что я именно сегодня предложил встретиться… – рассеяно сказал Владимир. – Мы сами не знали, что это начнётся сегодня… А я так хотел тебе кое-что нового рассказать о себе, что и не подумал, что ты так рано придёшь.
Он потащил Катю в сторону станции «Театральная». Люди вокруг хватались за головы, будто они у всех разом закружились, но у Екатерины шум в ушах стал проходить. Только теперь она обратила внимание, что Владимир одет в чёрную униформу. Поверх кителя на нём были не то доспехи, не то бронежилет.
Катя увидела, как один полицейский попытался привести в чувство своего напарника, но тот начал рычать и хрипеть, а затем бросился с кулаками на сослуживца. Владимир направился почему-то прямо к дерущимся.
− Куда ты меня тянешь?! – воскликнула Екатерина. – Мы же сейчас тоже огребём!
− Держись позади, – ответил Владимир и достал из прикрепленной на боку кобуры огромный пистолет.
Агрессивный страж порядка тем временем с силой ударил напарника в лоб и тот полетел на асфальт. «Бешенный» полицейский плевался и шипел. Увидев Владимира и Катю, он стал доставать пистолет из кобуры, но фиолетовая молния сбила блюстителя закона с ног. Владимир подошёл к его напарнику и помог подняться.
− Ты живой, сержант? – обратился он к полицейскому. – Тогда помоги товарищу. Он парализован, но скоро встанет. Лучше забери у него оружие.
− Ага… Хорошо… – ответил сержант, вытирая кровь с лица и разглядывая малознакомую форму.
− Держись. Сейчас и остальные наши подтянутся, – Владимир снова потащил Катю за собой.
Минуя шатающихся, словно пьяных прохожих, которые пытались прийти в себя, они дошли до метро, но здесь Владимир осмотрелся по сторонам и решил идти к Историческому Музею. Оттуда раздались выстрелы. Оказалось, что нескольких солдат обуяло бешенство, и они стали палить, куда ни попадя. Сослуживцам пришлось застрелить их. В целом же военные вели себя более адекватно, чем простые горожане.
Владимир вывел Катю на Красную Площадь. Там стояли БМП и зенитные установки. У поворота на Никольскую, рядом со стенами Казанского Собора, военные устанавливали противотанковые ежи и баррикады из мешков с песком и пустых ящиков.
− Зачем мы пришли сюда?! – воскликнула Екатерина. – Что вообще происходит?! Это что, война?!
− Сейчас увидим, – ответил Владимир. – Прости, что я тебя не отпускаю, но тебе сейчас опасно ехать домой. Ты видишь, что с некоторыми происходит? В бешенство впадают. В Америке два дня назад то же самое было. Сначала безысходность, паника и агрессия, а затем появлялись войска противника.
− Ой, Господи! Так они что, сейчас в Москве материализуются?!
− Видимо, так и будет. Надеюсь, здесь им будет трудно это сделать, как мы предполагаем…
− Трудно? Почему?
Владимир не ответил. Он, продолжая держать Катю за руку, направился к двум людям в такой же, как у него, чёрной форме. В одном из них девушка узнала Славу Егорова, друга Владимира.
− Ты зачем её сюда притащил? – спросил Егоров и обернулся к своему спутнику в чёрном. – Иакинф, девушку надо куда-то спрятать.
− Пускай остаётся здесь, – ответил Иакинф. – Противник появится в Москве с минуты на минуту. Хотя… В метро этих звуков вроде не слышно и бесноватых там нет. Может быть лучше, если ты, Владимир, отвезёшь её домой?
Внезапно шум в ушах стих. Тут же пропало и ощущение безысходности. Военные и гражданские, которые присутствовали на площади, стали озираться, приходя в себя.
− Так… – произнёс Иакинф. – Поздно домой. Сейчас начнётся…
Небо прорезала яркая белая вспышка. В звенящей тишине появились новые звуки, напоминающие рёв пропеллеров.
Со стороны Исторического музея подбегал запыхавшийся Габров.
− Ну где ты шляешься?! – окликнул его Егоров. – Всё самое интересное решил пропустить?
− Разве всё? Кажется «самое интересное» только сейчас и начинается, – угрюмо проворчал Габров. − Вот и приехал в Кремль на ёлку, блин…
− А разве тебя вместе с Колей не направили сопровождать каких-то «шишек» в Ново-Огарёво? – спросил Владимир.
− Да уж направили. Представь себе, «шишками» оказались родственники президента США. Не думал, что вот так внезапно впишусь в такую компанию. Наши военные кучу своих нагнали, чтобы их везти. Когда эта фигня началась, один из армейских водителей потерял управление и въехал в задницу первой машины кортежа. Из-за аварии американцев пересадили в другой автомобиль. Мне места не хватило, Николая удалось втиснуть. Он меня сюда отправил. Ничего, доедут, а я уж тут, с вами буду.
Гул моторов надвигался со стороны Китай-Города.
− Ну что, повоюем? – спросил Иакинф, оглядев друзей.
− Всегда готовы! – ответил Егоров. – Только вот Вове надо Катерину куда-то спрятать.
Девушка до сих пор не могла понять всей сути происходящего. Владимир снова схватил её за руку и повёл к наспех сооружённому солдатами укрытию из бетонных блоков и мешков с песком, где находился импровизированный медпункт.
К Иакинфу подошёл офицер из 2-й гвардейской мотострелковой Таманской дивизии.
− Они уже здесь… – сообщил он. – Появились около МКАД. Авиация. Про бронетехнику пока не сообщают.
− Отдайте приказ зенитчикам, – ответил Иакинф. – Огонь на поражение!
Катафракты надели шлемы и маски. Окуляры засветились красным.
Первая волна шестикрылых поршневых самолётов-истребителей противника уже шла над восточными районами столицы. Кроме пулемётов эти аппараты несли несколько маломощных фугасных бомб, которые лётчики начали сбрасывать вниз, достигнув пределов Третьего транспортного кольца. В этот же момент российские зенитчики, разбросанные по всей Москве, открыли огонь из старых автоматических пушек ЗУ-23-2 и из переносных зенитно-ракетных комплексов «Верба». Вражеские машины начали падать на улицы и крыши домов.
Их было слишком много, чтобы зенитчики смогли справиться со всеми, но возле Садового кольца плотность зениток возросла. Комплексы «Селенга» разносили неприятельские самолёты в щепки, однако за ними подтянулись и вертолёты, больше напоминавшие старинные мачтовые корабли. С них на город сыпались мощные фугасы, превращавшие здания в груды кирпичных и бетонных обломков.
Внезапно на Лубянке и на Красной Площади стали мелькать красные вспышки – это прибывали отряды бойцов Синорской Ро́сии. Они быстро рассредоточились по центральным районам и открыли по авиации противника огонь из своих «ручниц».
− Вот теперь посмотрим, на что они способны, – сказал Иакинф. – Готовьте щиты!
Несмотря на плотный зенитный огонь, часть вражеских летательных аппаратов была уже почти у самой Красной Площади. Стрелки вертолётов обрушивали на защитников металлический ливень из пулемётов и пушек.
− Ну, держи подачу! – крикнул Егоров, целясь в налетающий самолёт, который поливал площадь шквальным огнём из нескольких пулемётов.
Одного меткого выстрела синорского плазменного пистолета вполне хватило на то, чтобы превратить фанерный самолётик в огненный шар.
− Что, не нравится?! – торжествовал Егоров.
Габров и Иакинф сбили несколько истребителей, а Владимир, прятавший Катю около мобильного медпункта, умудрился попасть в бомбовый отсек вертолёта, появившегося над Никольской улицей. Тяжёлая машина грохнулась на Большом Черкасском переулке.
− Где ваша авиация? – спросил Иакинф офицера из Таманской дивизии.
− Видимо, там, где и положено. Идёт к нам на подмогу.
− Хорошо. Они не должны занимать высоты от полутора до трёх километров над центром города.
− Полагаю, они получили указание. А где же ваш «сюрприз»?
− Границы пространств пока ещё немного затрудняют его появление, но он не опоздает…
− Надеюсь…
Внезапно наблюдатели в районе Курского вокзала обнаружили двигающиеся по улицам армады вражеской бронетехники. С неё ссыпались пехотинцы-великаны с огромными ружьями.
Тут в дело вступили солдаты с ПТУР «Метис» и гранатомётами РПГ. Другие бойцы стали забрасывать противника гранатами. Танки и бронемашины неприятеля горели, как спички, но продолжали наступать. Вражеским солдатам, с их индивидуальной бронёй, были нипочём автоматные пули калибра 5,45 миллиметра. Зато тяжёлые пули самозарядных крупнокалиберных винтовок легко пробивали даже самые современные бронежилеты бойцов Таманской дивизии. Один за другим падали раненные и убитые солдаты. Командир 283-го гвардейского мотострелкового полка приказал своим подчинённым отойти ближе к Кремлю.
С северо-запада, со стороны Твери, к столице приближались истребители Су-64 и МиГ-45 «Кречет» 105-й авиационной дивизии ОВКС. Во главе их, в окружении ударных беспилотников «Ригель», шли аэробатареи Ту-228 «Астра». С юга подтянулись ударные вертолёты Ми-135. Скоро авиация Исетской Лиги заняла своё место в огненной карусели над Москвой. Истребители взметнулись к зениту, а затем, будучи недосягаемыми, обрушились на врага с большой высоты. Воздушная часть сражения быстро перешла в маневренный бой, который в лётных школах других стран, с появлением ракет «воздух-воздух», отчего-то считался архаизмом. В течение двадцати минут российские лётчики разобрались почти со всеми летательными аппаратами противника, не потеряв при этом ни одной машины, за исключением беспилотников, а несколько вертолётов, сильно повреждённых огнём вражеских пулемётов, были вынуждены сесть на специальные площадки для кратковременного ремонта. На земле же по-прежнему продолжался бой.
Виталий Жучков, 2017, 2020.
Продолжение: Глава 18