У Василь Саныча было две страсти. Но обе пламенные. И кроме шуток надо сказать, в обеих он недурно преуспел. Имена этим страстям были «бабы» и «фото». А если уж Василий Саныч в области фотографии добился нескольких персональных выставок за рубежом – то до чего он был великолепен в плане женщин, я и предположить стесняюсь. Давным давно держал Маэстро студию на Монументе. В длинном коридоре на первом этаже общаги он творил за одной из десятка дверей каких-то шараг. А за окном, как говорится, стояли старые добрые девяностые, поэтому какой-либо охраны на входе в этот пращур бизнес-центров, конечно, не было. Равно как и сигнализации. И вот в конце мая подходит к дядь Васе тётка из-за соседней двери. Такая, знаете, активистка. Как из «Служебного романа». Которые вечно на что-то деньги собирают. Так вот, подходит она к дядь Васе и говорит: «Мы тут всем народом деньги собираем. Вы когда сдать сможете?»
Маэстро прихренел. Потому что не «сможете сдать?», не «как Вы к этому относитесь?», а сразу – «когда?». Но родом-то он был ещё из Союза. Причём сильно ещё из Союза – поэтому с такими разговаривать умел. Стал выяснять, на что сдаются деньги (наглец-то!). Оказалось, что все шараги уходят в полноценный трёхмесячный отпуск, ибо летом их деятельность вообще не окупается (ХЗ, чем они занимались, честное слово). Но иногда всё-таки кто-то куда-то будет приходить, имущество как хранилось по кабинетам, так и останется – поэтому надо бы сторожа какого-то нанять. На три летних месяца. Василий Саныч заявил, что деятельность студии прерывать не собирается, а значит, каждый (или почти каждый) день планирует находится в помещении, которое таким образом перестанет нуждаться в стороже. Звучало вполне резонно. Но тётка-то уже с кого-то денег насобирала, почуяла запах парного мяса, вцепилась насмерть, и так просто сдаваться не собиралась.
- Ну Вас же тут ночами не будет?
- Ну так ночами и сейчас нет никого – мы ж сторожа не нанимаем.
Маэстро тоже почуял запах парного мяса. Только это было его мясо. Поэтому сдаваться и он не собирался. Тем более, что денег у него ни на какого сторожа не было даже близко. А денег на сторожа и на сколько сопрёт совковая тётка, у него не было тем более. Да и сказать по правде, ночами он в студии бывал частенько, так как жильё халявное отлично сочеталось с возможностью показывать себя дамам в качестве творческой личности (что временами благотворно сказывалось).
- Ну летом-то совсем другое! Сейчас откроют на причале плавучий ресторан, а там – сами знаете! Напьются, к нам полезут!.. А ещё – в выходные!.. – Тёткины сказки становились всё страшнее, и надо было с этим всем заканчивать, пока она сама в них не поверила.
- Ну хорошо. Давайте, я сам буду сторожем.
- Как?!
- Ну вот так. Днём буду здесь работать, а ночью – спать. Но тоже здесь. И за деньги.
Тётка ещё сопротивлялась, конечно. Говорила, что сторож спать на работе ни в коем случае не должен, что если нанимать – то профессионала… Маэстро мастерски разнёс к едрене матери все эти аргументы, сказав, что денег, которые они набрали, хватит максимум, чтобы взять сторожем прапора на пенсии, который двадцать часов в сутки будет дрыхнуть, а остальные четыре посвятит кроссвордам. Ну, как мы знаем, уговаривать Василий Александрович умел. В конце разговора он ещё обещал переспросить, сколько денег у каждого тётка взяла на охрану и все их себе потребовал до копейки. Так началась летняя вахта Василь Саныча.
А проходила она примерно следующим образом. Через недельку после вышеописанного диалога шараги все действительно куда-то рассосались, Маэстро пару дней позанимался проявкой, фиксажем, печатью и что там ещё делают фотографы, пару ночей честно поспал, после чего решил, что это как-то скучно, дождался вечера, взял деньги, фотик и пошёл на пристань. Нашёл там первую же одинокую незнакомку, попросил разрешения обогатить искусство фотографии этакой красотой, купил себе и ей. Пофоткались, попили, переместились в студию для более детальной фотосессии. Пофоткались там, выпили ещё. Пооткровеннее пофоткались, бухнули… Сами понимаете.
«Потом», - рассказывал Василий Саныч через много лет, - «я ей просто говорил, мол, выходить будешь – захлопни дверь, пожалуйста. За фотками можешь прийти через неделю.
Не поверишь, так дверь захлопывать лень было постоянно!..»
Утром (точнее – днём) Маэстро просыпался, допивал остатки вчерашнего, попутно приходя в себя, заряжал фотик, одевался и шёл на пристань. Там фоткал всё на свете до появления первой же одинокой красавицы, которой тут же сообщалось о ярко выраженной криминальности отсутствия у такой прелести профессиональной фотосессии. А надо понимать, что это в наши времена у каждой инстаграм-особы только с похода в туалет по две-три фотки получается. Тогда - хрен с ним, смартфонов не было, фотики были сильно не у каждого! Опять же, фотосессия у профессионала, насколько знаю, и сейчас немало стоит. А тут стоит этот профессионал сам перед ней и сам её зовёт, рассказывая, как она нужна искусству. И выпивку ещё ей покупает. Вот.
В общем, Маэстро покупал, а дамы покупались. Потом они брали бухло с собой, шли в студию, пили фоткались, сами знаете, захлопывали дверь, и Саныч падал спать. Утром он проявлял, закреплял, чё-то делал, попутно допивая недобитое накануне, брал фотик и шёл на пристань.
Через неделю такой жизни деньги были на исходе, и будущее теперь виделось Василий Санычу весьма туманным и довольно мрачным. Зарплаты людям не платили месяцами, а после шика с пристанью нормальная-то жизнь казалась так себе. И тут случилось непредвиденное. Дамы попёрли за фотками! Они, конечно, понимали, что основной целью Маэстро были вовсе не фотосессии, но снимки-то он им при этом обещал! А значит – почему бы и не совместить приятное с полезным? Тем более – со скидкой. Василий Саныч всех богов благодарил за то, что те не дали ему забить на изготовление карточек. Проблема с деньгами сама собой ушла в прошлое, пристань работала круглосуточно, дамы по-прежнему хотели быть красивыми, и лето ещё только набирало обороты.
Дни для Маэстро слились в череду фотоснимков. Он открывает глаза: день.
Щёлк: студия. Щёлк: пристань. Женщина. Вино. Студия. Женщина. И вот он уже снова открывает глаза. Ночь. Студия. Пристань. Дамы…
Времени не существовало. Оно разложилось на отдельные моменты, которые просто висели в эфире трёхмерной мозаикой. Это был полный дзен.
И тут тяжёлый маховик судьбы внезапно снова был запущен. Морщинистая пухлая ручонка совковой тётки растолкала этот маятник и спавшего Маэстро. Тот не сразу даже понял, в чём дело. Тётка выразила ему благодарность и сказала, что со следующего дня все начинают работать в прежнем режиме. Саныч вяло протестовал: почему это в прежнем режиме? Решили же на лето съехать.
Как оказалось, лето кончилось. Уже был сентябрь. И оставалось только выжимать по каплям из Уфимских будней краску в ванночку с проявителем.