Как вы сможете убедиться дальше, отсутствие в чемодане мыла и одеколона тоже будет далеко не последним вопросом, возникнувшим при осмотре вещей.
Разумеется, так как человек, найденный на пляже Сомертон, имел пагубную привычку к курению, не было ничего удивительного, что в его чемодане нашлась и бензиновая зажигалка. В акте коронеров нет никаких указаний, что это было за устройство, неизвестно, занимались ли ее изучением и детективы. Однако, если мы с вами присмотримся внимательно к кадрам фильма, то сможем сделать вывод, что зажигалка эта была вещицей интересной, со специфической ребристостью на боках съемной крышки.
Как удалось выяснить, такую особую конструкцию корпуса имела бензиновая зажигалка производства австралийской компании «Green аnd Co». Ребристость на крышке создавала удобство для ее открывания, ибо на этой зажигалке в отличие, к примеру, от известной всем марки Zippo, крышка не откидывалась, а полностью снималась.
Эта модель зажигалок выпускалась в двух модификациях: армейской и гражданской. Их отличия заключались, в первую очередь, в том, что в армейской модификации фитиль был утоплен глубже — так создавалась защита огня от ветра. Также они немного отличались внешним видом. Гражданский вариант имел гладкий и блестящий корпус, в армейском корпус был темнее и имел шероховатую, матовую поверхность.
Исходя из этих данных, мы можем с вами с уверенностью утверждать, что Сомертон мен владел именно таким гражданским вариантом зажигалки, ибо в данном случае видео нам четко передает блестящую поверхность ее корпуса. Это карманное устройство работало на бензине и имело разборную конструкцию.
В нижнюю ее часть, так называемый танкер, заливался специальный высокоочищенный бензин. И тем более странным выглядит факт того, что в чемодане у погибшего такого бензина не оказалось. Очевидно, именно из-за его отсутствия при себе человек с пляжа Сомертон имел спички, а не удобную зажигалку, коей обладал.
Помимо этого, в чемодане нашлись три простые английские булавки и передняя и задняя булавка (collar stud) для крепления съемного воротничка рубашки.
По утверждениям историков моды, ношение съемных воротничков и манжетов на рубашках вошло в моду в начале 40-х годов. Это был не повседневный вариант, к нему прибегали лишь в случаях особенных «выходов в свет». И данные шпильки использовались исключительно для закрепления съемных воротничков, в обычных рубашках со встроченными воротниками их применять не к чему. Но все рубашки, найденные у неизвестного мужчины, не предназначались для ношения съемных воротничков. И значит вопрос о необходимости подобных шпилек в багаже погибшего также остается открытым. Быть может, как и в случае с носками, неизвестный планировал купить специальные рубашки на месте? Или существует еще один вариант — шпильки в чемодане остались от прошлой поездки, в этой мужчина не планировал особо наряжаться.
Помимо всего прочего, исходя из акта коронеров, в багаже был найден крем для обуви, однако ни его марка, ни цвет не описаны. Сохранившееся фото предметов из чемодана может нам продемонстрировать, что этот крем был австралийской марки «KIWI», очевидно, вот такой.
У Сомертон мена не было черных туфель, для его обуви требовался цвет крема, называемый Mid tan, что в переводе с английского дословно означает средне-коричневый. Но вот что странно: как и в случае со шпильками к съемным воротничкам, в истории с кремом для обуви возникает вопрос — где щетка и полировочная ветошь для чистки обуви? Чем-то же этот крем следовало наносить! Ведь все очевидцы в один голос заявляли — туфли погибшего мужчины были хорошо начищены и отполированы до блеска. Однако, думается нам, что на этот вопрос можно найти вполне логичное объяснение.
Как нам удалось выяснить, в те времена во многих городах мира, в том числе и в Аделаиде, на улицах работало множество профессиональных чистильщиков обуви.
Стоила эта услуга сущие копейки, однако качество чистки и полировки, которое мог обеспечить профессионал, не шло ни в какое сравнение с самостоятельными попытками привести свою обувь в порядок. Огромное количество средств и приспособлений, навыки, отработанные годами, а также умение расположить к себе клиентов, гарантировали чистильщикам обуви постоянный небольшой доход и поток заказчиков.
Знатоки утверждают, что в обуви, подвергнувшейся обработке такого уличного профессионала, можно увидеть собственное отражение, она отталкивает пыль и грязь и несколько дней выглядит, словно новая. По большей части в те годы чистильщики обуви работали на вокзалах и в больших торговых центрах, иногда их можно было встретить на центральных улицах городов. Поэтому очень вероятно, что мужчина, найденный на пляже Сомертон, незадолго до своей кончины воспользовался услугами именно такого работника, чем и объясняется великолепное состояние его обуви. Он был на центральном железнодорожном вокзале Аделаиды, сдал в камеру хранения чемодан, а затем мог с легкость потратить несколько минут на полировку своей обуви.
Но зачем же тогда мужчине понадобилось возить с собою крем? Думается нам, что уличные чистильщики обуви встречались далеко не везде, в небольших городах и селениях они попросту не существовали. Но внешний вид обуви для погибшего был, очевидно, важен, отсюда и необходимость в креме. А щетка и ветошь просто могли прийти в негодность, и были недавно выброшены. Новыми неизвестный элементарно не успел обзавестись.
Кстати, стоит немного остановиться и на туфлях неизвестного мужчины. Как вы уже поняли, эти туфли были у него единственными, сменной обуви в чемодане не нашлось, что, впрочем, не являлось такой уж невидалью для послевоенных лет. Иметь пусть одну, но хорошую пару обуви в те годы считалось признаком достатка. А по свидетельствам очевидцев, видевших Сомертон мена, он был обут в не стоптанные, явно не так давно купленные, качественные, и добротные кожаные туфли, являющиеся образчиком мужской обувной моды конца 40-х годов.
Для общего образования: стоит знать, что такая модель мужских туфель называется оксфордами.
История их появления восходит к концу 18 века и первоначально они носили название балморалы. Это самые классические, деловые и традиционные туфли из всех существующих. Конечно, никто не удивится, если сказать, что придумали их в Англии, а точнее в Шотландии. Правда, изначально они выглядели несколько иначе — они были выше и имели сбоку застежку на пуговицы.
В 19 веке балморалы стали пользоваться популярностью у студентов Оксфордского университета, и именно тогда они несколько изменили свой фасон, а людская молва их нарекла оксфордами. Однако, в самом начале 40-х годов 20-го столетия оксфорды стали снабжать специфической перфорацией на коже, придав им необычный вид и обеспечив тем самым туфли важным свойством — проветриванием. Так вот, оксфорды с перфорацией уже называются брогами. Броги действительно хорошо вентилируются и быстро высыхают от влаги. Мода на них длилась, начиная с 1940-го года и вплоть до наступления следующего десятилетия. Впрочем, и сейчас броги в достаточном количестве представлены на полках магазинов — классика всегда остается классикой, и мужчины с удовольствием продолжают их носить.
Стоит заметить, что у Сомертон мена были именно броги 8 размера, модного в те годы, коричневого цвета. О марке производителя данных туфель в сохранившихся официальных полицейских документах, к сожалению, ничего не сказано. Пересмотрев десятки сайтов винтажной обуви, мы пришли к выводу, что похожие туфли в те годы выпускало множество предприятий Англии, Америки и самой Австралии, и значит, с уверенностью установить страну их происхождения без конкретных деталей не представляется возможным.
Следующей найденной в чемодане деталью стал холщовый пакет, в котором в те годы по обыкновению сдавали одежду в прачечную или химчистку. Как и майка и галстук этот пакет был подписан от руки именем — Keane. И это уже было третьим предметом, несущим на себе, очевидно, имя погибшего.
Стоит понимать, что в те годы услугами прачечных и химчисток пользовались очень активно. Тем более, если человек находился в поездке в другом городе или стране.
К примеру, к 1940 году в США стиральные машинки были уже в 60% всех существующих в стране домов. Патент на изобретение первой автоматической стиральной машины был выдан в 1937 году компании «Bendix Corporation». Но Вторая мировая война затормозила процесс производства машин-автоматов. В широкую продажу они поступили еще не скоро, по большей части в 40-х годах в домах и прачечных стояли машины-полуавтоматы. Также как и сейчас, в номерах отелей стиральных машинок тогда не было, зато содержать прачечную отель средней руки и выше мог себе позволить. Большинство постояльцев гостиниц и отелей свое белье стирали именно там.
Найденный в чемодане пакет был небольших размеров, и, думается нам, что в нем неизвестный сдавал в прачечную нижнее белье. Согласитесь, одно дело отдавать в руки чужому человеку пиджак или штаны, и другое, извините, ношеные трусы. Вероятнее всего, прием подобных предметов гардероба в прачечную происходил в специальных пакетах, которые стоило подписывать своим именем. Затем белье просто вываливали из мешочков в стиральные машинки или чаны с горячей водой. Таким образом избегая соприкосновения рук с нижним бельем клиента.
Именно поэтому найденный пакет для белья тоже говорит, что погибший мужчина был опытным путешественником, неоднократно в своих поездках пользовавшимся услугами прачечных и химчисток.
Впрочем, все вышеперечисленные предметы хотя и вызывали некоторые вопросы у полиции, но были на первый взгляд абсолютно обычными и необходимыми в дороге. Что нельзя было сказать обо всех остальных найденных в чемодане вещах.
Зачем-то мужчине понадобилось возить с собою две пары ножниц. В одной из них режущая часть была закрыта импровизированными ножнами, вторые и вовсе были сломаны. В такие же самодельные ножны был «обут» и странный короткий нож с обрезанным краем, а в чемодане, похоже, присутствовал квадратный кусочек цинкового листа, оставленный неизвестно для каких целей. Наличествовала маленькая отвертка, 6 простых карандашей, 3 из них маркировки «H» (Hard — твердые) по большей части производства «Royal Sovereign» и круглая, довольно новая, но явно уже использованная, странная кисть, 8 конвертов, одно предоплаченное письмо и две марки авиапочты.
Сомнительно, чтобы человек, не нуждающийся в поездке в данных предметах, брал бы их с собою. И значит, стоило разобраться, зачем они могли ему понадобиться.
По поводу маленькой отвертки, к сожалению, информации не имеется. Ни как она выглядела, ни была она крестовая или плоская, упоминаний в документах нет. Однако, исходя из своего опыта, могу предположить, что данный небольшой инструмент мужчина мог возить на всякий случай — что-нибудь где-то подкрутить или подправить. Многие современные мужчины и сейчас берут в дорогу карманный набор, где присутствуют ножи, пилки, отвертки и крошечные ножницы. Никогда не знаешь, что произойдет с тобой в путешествии и подобный набор инструментов часто выручает.
Вполне объяснимым было и наличие в чемодане нескольких конвертов. Вот только здесь нам стоит отдельно остановиться на первоисточниках. В акте коронеров написано, что в чемодане было найдено 8 больших и один маленький конверт. Однако, если внимательно присмотреться к фото, то станет ясно, что в чемодане находилось 8 больших чистых конвертов и одно письмо-секретка, чуть меньшего размера.
Нам удалось найти такое же неподписанное письмо-секретку на сайте филателистов, датированное 1946 годом. Именно такая секретка и видна на фото. Она явно выпущена государственной почтовой службой Австралии, ибо несет на себе марку с ликом действующего в 1948 году короля Георга VI.
На многих сайтах, описывающих дело Таман Шуд, все найденные в чемодане бумажные предметы, называют просто конвертами, что в корне неверно. Письмо-секретка не была бумажным пакетом в полном понимании этого слова, каковым является обыкновенный конверт. Это был лист бумаги, сложенный пополам, с клейкими широкими краями с трех сторон, на которые была нанесена перфорация. Отправитель разворачивал этот лист, писал свое послание внутри, затем складывал и заклеивал клейкие боковины. Получатель, дабы открыть такое письмо-секретку, должен был разорвать края по перфорации, и только затем, развернув, прочесть. По сути это была разновидность открытки, но со спрятанным, секретным, содержимым внутри. Именно потому такие письма и назывались секретками.
Предоплаченные секретки, которые выпускались государственными почтовыми организациями в разных странах мира, являлись одной цельной вещью, при покупке которой не требовалось докупать отдельно почтовые марки. Ибо марки уже были напечатаны на самой секретке. Очень популярны письма-секретки были как раз в военное и послевоенное время. Затем во многих странах их выпуск прекратили, полностью перейдя на конверты.
Письма-секретки выпускались на особой, цветной тонкой бумаге и были практически невесомы. Именно необычный цвет и фактуру бумаги письма-секретки и можно разглядеть на фото. Она контрастно отличается от цвета и фактуры белоснежных и явно более плотных конвертов.
Внешний вид австралийских государственных секреток менялся в зависимости от того, какой монарх сейчас управлял страною. К примеру, уже после смерти монарха Георга VI от рака легких в 1952 году, такие письма стали выглядеть иначе.
Письма-секретки часто доставлялись ускоренным методом — авиапочтой. Но дополнительное наклеивание марки авиапочты могло еще больше ускорить доставку адресату. Быть может, наличие найденных в чемодане двух марок авиапочты свидетельствует о том, что неизвестный мужчина собирался воспользоваться этим методом. Но может статься, что марки ему были нужны для простых конвертов.
О чем же нам могут поведать конверты и письмо-секретка? В первую очередь, о том, что мужчина, очевидно, нуждался в регулярной переписке. И это значит, что писать ему было кому. В каком-то месте планеты жил минимум один человек, который неизвестного мужчину прекрасно знал и ждал от него посланий. Именно потому особенно странно, что даже при той огласке, которой подверглось это дело, его так никто и не опознал.
Более сложному анализу полицией подвергся найденный нож. По какой-то причине он показался им крайне странным, и они также как и в случае с пиджаком, обратились за советом к специалисту. Нож имел странную форму. Он не был похож ни на один охотничий, военный или бытовой образец, имея невероятно странный изогнутый край.
Наличие в багаже у неизвестного странного ножа, кисти, карандашей и двух пар ножниц навели детективов на мысль, что им стоит обратиться с вопросом к человеку, сведущему в ремеслах. Именно так они и поступили, опросив Мистера Грина, директора школы искусств и ремесел с улицы North Tce в Аделаиде. И каково же было их удивление, когда профессионал с уверенностью заявил: предоставленный нож является кустарно обрезанным обыкновенным столовым ножом, край которого, очевидно намеренно, был так изогнуто обрезан.
Дальнейший осмотр импровизированных «ножен» навел мистера Грина на мысль, что владелец найденных предметов занимался трафаретным делом. Об этом свидетельствовали, в первую очередь, частицы металла, найденные в ножнах. По заверениям Грина, такой металл использовался при производстве трафарета букв или цифр. Это были тонкие цинковые листы, сверху покрытые оловом. Именно в них вырезали необходимые трафаретные знаки, с помощью которых затем путем набивания краски через прорези, наносили буквы и цифры на нужные поверхности.
Грин считал, что косо обрезанным ножом неизвестный вырезал сам знак, затем ножницами подправлял его форму. А круглая кисть, которая являлась именно трафаретной, служила мужчине, дабы проверять качество собственной работы.
Состояние кисти также подтверждало мнение эксперта. Уже известный нам ранее Роберт Джеймс Коуэн, заместитель главного правительственного химика-аналитика Южной Австралии, осмотрев ее, заметил, что из кисти сыплется какой-то черный порошок. Увы, нам неизвестно, проводилось ли дальнейшее химическое исследование этого вещества, и значит, узнать точный его состав не представляется возможным. Однако, на наш взгляд, именно высохшая краска, которую наносили через трафарет, и могла подобным образом осыпаться с кисти.
В «трафаретную версию» невероятным образом укладывались и найденные в чемодане карандаши.
Интересно: слово карандаш происходит от двух тюркских слов «кар» — чёрный и «даш» — камень. То есть дословно черный камень, и как вы понимаете, слово это изначально обозначало только черный цвет. Карандаши условно делят на два типа — простые и цветные. Простые карандаши делятся по твердости грифеля, его цвету и диаметру. Карандаши с мягким грифелем обычно помечаются в русском языке буквой М, в английском В (blackness). Мягкими простыми карандашами хорошо писать и рисовать на бумаге, делать тональные затемнения, они оставляют довольно жирные, рыхлые линии, не процарапывая бумагу, а нанося на нее цвет. Именно мягкими простыми карандашами предпочитают работать художники, прорисовывая твердыми только конечные контуры. Твердые карандаши в русском языке соответственно обозначаются литерой Т, в английском языке — буквой Н (hardness). Твердые простые карандаши в основном используют чертежники и инженеры. Они хороши для рисования четких, тонких линий на бумаге, их удобно применять для рисования по твердым поверхностям — металлу, дереву, пластику. Писать такими карандашами крайне неудобно — от давления они процарапывают бумагу, оставляя на ней разрывы и нечеткие линии.
Как вы помните, найденных в чемодане карандашей оказалось шесть штук, три из которых являлись жесткими, то есть «чертежными». Если предполагать, что неизвестный мужчина являлся при жизни мастером трафаретного дела, именно такими карандашами ему следовало бы прорисовывать знаки на цинковых листах. Три остальных, мягких карандаша, вполне вероятно, использовали для письма.
Опять немного истории: современная шариковая ручка была изобретена венгерским журналистом Ласло Биро в 1931 году. А запатентована им была лишь в 38-м. В некоторых странах шариковые ручки называют его именем — биромами. Первым заказчиком шариковых ручек были воздушные силы Великобритании, ибо перьевые ручки в самолетах протекали от перепадов атмосферного давления. В США шариковая ручка была запатентована в 1943 году.
В СССР шариковые ручки вошли в обиход лишь в конце 1960-х годов, после того как их массовое производство началось осенью 1965 года на швейцарском оборудовании.
В послевоенный 48-й год шариковые ручки были еще диковинкой, их выпускали крайне мало, и люди продолжали пользоваться перьевыми. Однако их не возьмешь с собой в дорогу. Чернила и ручка могут залить в чемодане все вещи. Поэтому опытному путешественнику стоило брать с собой карандаши, а не опасные ручки, могущие испортить весь багаж. И значит, мягкие карандаши неизвестного мужчины могли в основном предназначаться для написания писем.
Остается лишь добавить, что трафаретное дело в те годы пользовалось спросом. Подобный вид нанесения различных рисунков использовали в изготовлении дорожных знаков, вывесок, надписей на витринах и даже для нанесения адресов на дома. Но одним из крупных заказчиков таких изделий являлась, естественно, армия. Все номера на воздушные средства, танки, боевые и грузовые машины наносились именно с помощью трафаретной печати, и наш неизвестный, на самом деле, мог работать, обеспечивая заказы армии какой угодно страны. Но мог быть и тонким ремесленником-эстетом, предоставляющим услуги частным фирмам.
Впрочем, как вы понимаете, данное описание предметов и исторический экскурс в процесс их создания — это результат сегодняшних, современных исследований. Так сказать, взгляд «с высоты прожитых лет». Но что же о вещах Сомертон мена думала полиция тогда, в январе 1949 года? Быть может, в те времена стражам правопорядка понимание и анализ этих предметов давались несколько проще, чем нам, современникам? Продолжим в следующей части.
К сожалению, довольно сложно судить об эмоциональном восприятии событий теми детективами, которые занимались этим делом в далеких 40-х годах. Ибо, практически отсутствуют воспоминания реальных участников этой истории. Об их мнении мы можем лишь опосредованно судить по разрозненным документам, написанным сухим деловым языком протоколов. Что их искренне удивляло, что настораживало, а что казалось обыденным, не стоящим внимания, сказать сложно. Мы можем об этом только догадываться, анализируя их поступки. Впрочем, и данной информации «кот наплакал».
К примеру, из сохранившегося акта коронеров становится ясно, что полицию в меньшей степени интересовало «национальное происхождение» каждого предмета Сомертон мена. И это кажется довольно странным сейчас, но, вероятнее всего, тогда это не имело такого значения.
Возьмем, к примеру, нас с вами. Как думаете, смог бы сегодняшний анализ взятых с собою в поездку нами вещей, сказать что-то конкретное о нашей национальности или гражданстве? Боюсь, многие из нас в результате стали бы китайцами, или, в крайнем случае, турками. Для жителей современного мира то, где была произведена его одежда или предметы обихода, ровным счетом ничего не значит. Мы можем быть полностью одеты в «тряпье» китайского производства, во-первых, даже не догадываясь об этом, а во-вторых, ни разу за всю жизнь там не побывав. Уж для современного следствия подобный анализ точно ничего не дал бы. Так быть может и тогда, в послевоенные годы в Австралии все это для полиции не имело значения?
Давайте хотя бы немного попробуем понять экономическую и социальную обстановку в послевоенной Австралии.
Поначалу стоит сказать, что в 1945 году в Австралии была запущена широкомасштабная иммиграционная программа. Австралия являлась малонаселенным материком — к началу Второй мировой войны в нем проживало всего около 7 миллионов человек, и путем улучшения иммиграционной обстановки правительство хотело решить эту проблему за счет приезжих.
К 1949 году в Австрию прибыло около 180 000 иммигрантов. Большинство приезжих в послевоенные годы были выходцами с британских островов и евреями. В меньшей степени это были беженцы из стран Восточной Европы.
Очевидно, именно поэтому полиция Аделаиды в первую очередь отправила запрос в Скотланд-Ярд, не без оснований предполагая, что Сомертон мен мог являться британским подданным.
Интересным является и факт того, что Австралия принимала только белокожих иммигрантов, это явление даже получило название «White Australia policy» (правило белой Австралии).
Иммигрантов старались принимать радушно, называя «новыми австралийцами», по мере сил обеспечивали всем необходимым и создавали условия, благоприятные для вливания в австралийский социум. Для этих целей на государственном уровне была создана целая программа, по которой для беженцев организовывали иммиграционные лагеря, называемые хостелами, где предоставляли кров, пищу, медицинское обслуживание, при необходимости обучали английскому языку, раздавали одежду и трудоустраивали. К середине 1949 года половина приехавших иммигрантов уже имела место работы.
Аделаида в послевоенное время тоже стала одним из городов, в котором размещались подобные иммиграционные лагеря. В целом, к лету 1948 года в городе уже существовало два таких хостела: Elder Park, расположенный прямо в центре города, и Peterborough Hostel, лагерь, организованный Южно-австралийскими железными дорогами, в котором селили, главным образом, неженатых мужчин.
Разумеется, в условиях неразберихи и послевоенного мирового хаоса, в Австралию съезжались и люди с сомнительным прошлым — беглые преступники, бывшие нацисты и просто беженцы с поддельными документами. Затеряться в этой толпе было проще простого — многие системы учета элементарно не работали должным образом. К тому же беженец — это по определению человек страждущий, потерявший все и вся, спасающийся от бед и лихолетий, не имеющий по факту уже ничего. Не секрет, что именно в такие исторические моменты люди меняли свои имена, национальности, выкидывая «на помойку» свои прошлые, как им казалось, неудавшиеся судьбы.
Конечно, иммиграционные, таможенные службы и центры занятости пытались как-то систематизировать этот процесс. Как утверждают люди, заставшие тот период, иммигрантов фотографировали, проводили с ними беседы и пытались официально подтвердить предоставленные данные, однако в условиях такой неразберихи хаос стоял неимоверный, и зачастую работники государственных служб просто наспех выдав документы, отправляли беженцев устраивать свою новую жизнь самостоятельно.
Ситуация с большим количеством приезжих осложнялась еще и тем, что в самой Австралии послевоенных времен довольно ощутимо наблюдалась нехватка продуктов питания и промышленных товаров.
Стоит знать, что в период с 1940 по 1950 годы в Австралии существовало государственное нормирование на продукты и одежду. Прежде всего, это было обусловлено невозможностью доставки некоторых продуктов и товаров на материк. К примеру, на момент начала Второй мировой войны австралийцы по большей части пили чай, а не кофе. И оккупация японскими войсками большинства стран, являющихся экспортерами чайного листа, вызвало острую нехватку в Австралии любимого напитка.
Очень скоро австралийское правительство вынуждено было признать, что наступили времена, когда потребление некоторых продуктов и товаров в стране пора ограничивать.
Государству мучительно не хватало денег на обеспечение собственной армии, к тому же воюющей за тридевять земель от родины. Покупка оружия, самолетов, кораблей, танков, боеприпасов и продовольствия с катастрофической скоростью опустошало казну. Решением этой проблемы могло стать ограничение потребления в стране и мягкое «вытягивание» наличных средств граждан из их загашников. Государство выпустило военные облигации, называемые «Победным кредитом», дабы австралийцы могли потратить деньги на их покупку, а не на приобретение таких товаров как сигареты и алкогольные изделия.
Такие продукты питания как чай, сахар, масло и мясо стали рассчитываться на душу населения, а практически всю одежду можно было приобрести исключительно за выдаваемые государством, строго ограниченные количеством, купоны.
В этой небольшой таблице приведены данные на некоторые товары
(данные взяты: Departmental history of rationing of clothing and food, 1942–1950 (Melbourne: Commonwealth Rationing Commission, 1950; S.J. Butlin and C.B. Schedvin, War economy, 1942–1945, Australia in the War of 1939–45, vol. IV, (Canberra: Australian War Memorial, 1977)
В эти военные годы государство всячески стало поощрять ведение натурального хозяйства. Даже в городах люди принялись держать кур, дабы обеспечить себя яйцами, во двориках выращивали фрукты и овощи. Некоторые общественные парки были приспособлены под огороды. Одним словом, каждый выкручивался как мог.
Конечно, дефицит товаров и их государственное нормирование не могли не сказаться на человеческой тяге к накопительству. Люди, имеющие доступ к какому-нибудь редкому товару, например, бензину, обменивали его на все, в чем нуждались. Вскорости в Австралии буйным цветом расцвели черные рынки, где дефицитные товары продавались втридорога или обменивались на совсем не равнозначные.
С одеждой проблема стояла особенно остро, прежде всего, по причине отсутствия в стране сырья для производства текстильной продукции, ибо до войны хлопок и вискозу в Австралию завозили из других стран. Ограничения вскоре стали касаться даже текстильной продукции, ранее используемой только для пошива портьерных изделий и мебельных обивочных тканей, ибо население, быстро смекнув, что из них можно шить одежду, раскупило и эти ткани.
Однако, несмотря на все трудности, государственное нормирование некоторых товаров населением Австралии было встречено спокойно, без излишних протестов и ажиотажа, ибо система работала одинаково в отношении любого гражданина страны, независимо от его статуса. Женщин Австралии призывали в одежде «обойтись» или «сделать самой». Рекламные проспекты, женские журналы, кино продвигали идею утилизацию текстиля, и женщины ее подхватили. Наволочки превращались в летние шорты, свадебные платья — в нижнее белье, юбки возникали из старых мужниных брюк, а потрёпанное одеяло преображалось в симпатичное пальтишко.
Впрочем, к ноябрю 1945 года обстановка с текстильными изделиями немного улучшилась. В Австралии появились мануфактуры, производящие пусть и в небольших количествах, но уже ткани и одежду собственного производства. В особенности улучшилось положение с шерстяными изделиями. И 15 ноября 1945 года на приобретение одежды населению уже стали выдавать не 112 купонов на человека, а ровно вдвое меньше — 56.
Стоит понимать и то, что сами местные жители не особо жаловали прибывающих иммигрантов. В послевоенные, и так тяжелые годы, Австралия быстро наводнилась странными, оборванными людьми, подчас говорящими на неизвестных языках. Они не понимали местных обычаев, отбирали рабочие места и пугали своей нищетой. В городах, принимавших иммигрантов, резко подскочил уровень преступности. Газеты пестрели заголовками о кражах, убийствах и суицидах.
Как скажет в интервью один из детективов по делу Таман Шуд — Джерри Фелтус, тело мужчины, найденное на пляже Сомертон, поначалу не вызвало большого ажиотажа у публики, затерявшись среди десятков иных похожих заголовков газет. Однако, в войну многие потеряли своих близких, и в каждом встречном «видели» дорогого человека. Именно этим фактом и объяснялся такой наплыв «желающих» опознать тело неизвестного с пляжа. Кто-то в опубликованном фото видел черты пропавшего брата, отца или друга, кому-то казалось, что именно с этим мужчиной ему довелось трудиться или отдыхать до войны.
Все эти факторы накладывали значительный отпечаток на расследование, проводимое детективами по делу Сомертон мена. К многочисленным опознаниям трупа они относились скептически, требуя от свидетелей существенных доказательств и неопровержимых подтверждений своих слов. И именно такой подход обеспечивал серьезность действий, их перепроверку и неспешное ведение следственных мероприятий. А множественные неудачи в опознании только укрепляли полицию во мнении, что неизвестный был приезжим, а не местным жителем.
Продолжим в следующей части.