Дочки-ласточки. Гл. 34
Виктория, несмотря на сладкую улыбку, была страшно раздосадована открытыми нападками Вирге и решила ближе ознакомиться с личным делом своей соперницы.
—Петер, ты здесь давно, как тебе Вирге? — спросила Виктория, натянув на физиономию одну из самых сахарных улыбок.
— Эта феноменальная дама!— выпучил свои рачьи глаза в восхищенье Петер Нидас!— Это головной мозг завода! Её оперативная память включает не только несколько сот тысячную номенклатуру завода, но и номера машин всех автовладельцев города и его окрестностей. Она наизусть помнит даты рождения, крестин, свадеб, смертей всех горожан. Её фотографическая память чётко фиксирует цифры, даты, схемы, чертежи.
—Короче не женщина, а калькулятор, — поддела Вика своего обожателя.— Ты явно неравнодушен к ней?
—Как можно будь равнодушным к такому человеку!? Это уникальный случай в моей практике! Вирге как хорошо запрограммированная машина, в конце месяца без запинки выдаёт остатки по цеху. Она читает чертежи любой сложности, не имея высшего образования.
—Ну, ясно что в твоём лице я нашла восторженного почитателя Вирге, —сказала разочарованно Виктория. — У неё, что нет совсем недостатков?
—Наверное, есть, но я не в курсе.
Виктория ломала голову, как привлечь на свою сторону Вирге.
—У кого бы узнать про Вирге поподробнее? — обратилась она к Зосе за ужином.
—Спроси у тёти Люси из механического, она тут со времён царя Гороха, про всех всё знает, — сказала ей Зинка Зотова, входившая в клуб фанатов тёти Люси.
Тётя Люся работала бессменной уборщицей в механическом цехе. Она приехала в Эстонию сразу после войны по вербовке и так осталась в этом городе. Женщина обладала талантом рассказывать самые обычные вещи как страницы увлекательного романа. Во время обеденных перерывов в женской раздевалке вокруг сказительницы собирались молодые работницы и слушали, открыв рот её нескончаемые истории. Она неторопливо, не спеша, рассказывала были и небылицы из своей жизни, из истории города и его горожан.
—Тётя Люся, расскажи мне, кто такая Лиза из сварочного цеха? — подъехала Вика к старой женщине, не обнаруживая своего прямого интереса. — Чем она знаменита? И каким образом попала на завод?
—Лиза Мёлдер?— переспросила неторопливо тётя Люся. — Знаю-знаю, как не знать. Она дочка Бобылёвой Раисы. Они приехали сюда из Псковской губернии ещё до войны. У них, кроме Лизки есть две дочери и сын. Девки красивые, статные, так что некоторым пришлось подвинуться на скамейку запасных. Только младшая сестра, Рита вышла за русского. Рита довольно бойко щебет на обоих языках, от природы умна, сообразительна остра на язык.
Виктория была знакома с мужем этой Ритки, про таких красавчиков в народе говорят —руки граблями, ноги вилами. Бедняга не радовал глаз ни особой красотой черт, ни фигурой, его коротковатые ножки заплетались при ходьбе. Рядом с Ритой её благоверный супруг выглядел, как корявый сук рядом со стройной берёзой.
—А ты пройдись по эстонским дворам и дотошно разнюхай подноготную жизни горожан, — вставила тётя Люба. — Много можешь накопать необычного, в родословных благополучных семей. Предков славных жителей города можно без труда найти в Швеции, Германии, Финляндии и России.
—А Вирге тоже русская? — пытала уборщицу Виктория. — Откуда она так хорошо говорит по-русски?
—Вирге? — сказала тётя Люся. — Нет, она коренная эстонка. Вирге - дочка «врага народа». Её семью выслали в Сибирь.
—Всю семью, что ли выслали? Они что кулаками были?
—Да нет, какие там кулаки. У них был свой дом под Пылва, по тем временам дом считался большим и модным. Но у них была большая семья, семь детей. Отец Вирге был хорошим хозяином, а мама Вирге рассказывают, была необыкновенная женщина, она сама руководила постройкой фермы. У них уже в то время были проведены автоматические поилки для коров. Соседи очень им завидовали, что у них всё ухожено и хозяйство большое. Но на этой ферме работали сами хозяева и дети, никаких наёмных работников у них не было. Кто-то из соседей накатал донос, что они кулаки, и что у них много добра, дом у них отняли, а их отправили в теплушке в Сибирь.
—А кто написал донос?
—Писали чаще всего соседи победнее, которые завидовали их богатству. —продолжала тётя Люся. —Вирге рассказывала, что их везли холодной зимой по трапу, и что в деревнях хозяева их пускали переночевать, давали свою кровать, а сами спали на полу. Их семью оставили на поселение в одной деревне, они жили в семье таких же крестьян, как они сами. Детство и юность Вирге прошли в деревне Подберёзовке в далёкой Сибири среди таких же высланных кулацких сынков. Вирге вернулась с мест поселения в 1955 году. Первым делом поехала в родительский дом в Пылва, но там уже жили другие люди. Над Вирге смеялись сверстники, она в начале говорила по-эстонски с акцентом, но вскоре избавилась от него. До прихода на завод она работала в депо. Молодую, расторопную девушку сразу заметили и так она попала на завод в цех металлоконструкций. Начинала она с распределителя работ.
Виктория, слушая рассказы о своей противнице, не могла взять в толк, на какой козе к ней подъехать. Стерильная чистота и идеальный порядок царили у неё дома, огород был образцом агротехнического искусства. Сама она оказалась идеальной домохозяйкой. Собирательный облик соперницы получался правильным и почти идеальным без единого изъяна и недостатка. Но Виктория знала, что идеальных людей не бывает и продолжала искать «волшебную кнопку».
Если вам нравится рассказ, поддержите автора. Не посчитайте за труд поставить лайк( палец вверх) и поделиться в соцсетях со своими единомышленниками ссылкой на канал.
Читать другие деревенские истории:
Шурка