Прошлой ночью выпал снег. Крутобокая гора с уступами коричневатых скал, называется Скалистой, стала пестрой от снега, камней, темных пихтачей.
В него, в этот самый пихтач, мы с другом шли с одной лишь целью, отыскать следы места разбоя филина. Самого его встретить не надеялись. Осторожен, зрение, слух прекрасны – далеко видит и слышит. Не подойдешь.
- До смерть напугал своим криком – ух! Угу! Угу-ух!, сухонький старичок, пасека которого стояла у Скалистой. – Порешит всего там зайца и белку, черт рогатый!
Я ни разу не видел эту самую крупную из сов. Разве только в зоопарке. Да видел чучела, пыльные, с тусклым оперением, со стекляшками вместо глаз в музеях, а также в квартире приятеля, обставленной современной мебелью, с персидскими коврами, в серванте с хрусталем и серебряными подносами, на которых стояла китайская фаянсовая посуда.
Был случай, что филин прилетал охотиться на птицефабрику.
- Смотрю!.. а этот разбойник налетел – закричали, переполошились утки! Чуть одну не схватил! – гордясь своим трофеем, поправляя ружье, поднял сторож за крыло огромную птицу. – Хорошо, хоть разглядел, было-то почти темно, ночью.
- Ну что ж, редкую и очень полезную птицу убил ты, а ведь филин этот прилетал не за утками, а за мышами да крысами. Корму-то видишь сколь порассыпано, - с сожалением сказал я, рассматривая птицу с потухшим взглядом. Мягкое перо в темных и рыжих пестринах. Клюв загнут и прижат к «лицу». Торчащие «уши» да острые когти.
«Жаль, что филин этими мощными когтями добывает только пишу, а не умеет защищаться от человека», - подумал я.