Однажды ярким солнечным утром я проснулась и побежала из своей маленькой комнаты в большую. Было мне тогда совсем мало лет, а сколько точно – не могу сказать. Родители были дома, видимо был выходной. Мама и бабушка хлопотали на кухне и на всю квартиру пахло пирогами.
Я прошла к еще не сложенному маминому и папиному дивану, забралась на него с ногами и прислонилась спиной к ковру на стене. Так, удобно устроившись, я стала медленно просыпаться. Я смотрела, как мама с бабушкой накрывают стол в большой комнате, вынося из кухни блюда с пирогами. Настроение у них было хорошее. Они суетились по-праздничному и при этом повторяли: «Сегодня … день»! И как-то это называли… Слово было, не то чтобы мне незнакомо, но звучало так, что смысл его не был мне ясен.
Вдруг, в этой привычной для меня картине нашей квартиры, я начала различать нечто новое, еще мною ранее невиданное: повсюду стояли, ходили или как бы висели в воздухе прозрачные человеческие фигуры! Их было много, они были разные. У дверного косяка стояла старенькая бабушка в длинной предлинной юбке, прямо до пола, в кофточке старомодного фасона в мелкий рисунок, в платочке. Стояла, как сиротка. Мама с бабушкой проходили мимо нее, то из кухни, то в кухню, а она, как будто стесняясь сказать о себе, переминалась с ноги на ногу и опускала глаза. В кухне была фигура другой бабушки. Та была наоборот шустрая: ходила от стола к плите, заглядывала вслед за мамой в духовку, вставала у стола и смотрела, как мама катает тесто. Она проворно следовала за мамой повсюду и даже, мне казалось, что-то говорила ей.
Какие-то еще неясные фигуры скользили по воздуху. Кто-то новый входил в окно и быстро пронесясь через комнату выходил в другое... Так шло непрерывное движение по всей квартире… Я смотрела на это во все глаза и боялась шевелиться! Я пыталась разобраться, откуда они здесь и зачем? Ни мама, ни бабушка их, почему-то, не замечали.
Этих фигур вокруг – то светящихся и отчетливо различимых, то совсем неясных и неуловимых – был целый хоровод. Остатки сна моего быстро улетучились. Я все сильнее вжималась спиной в стену и отказалась слезать с дивана, когда меня позвали к столу. Я сидела, оцепенев от ужасающей меня картины! А мама и бабушка весело разговаривали, громко смеялись и продолжали хлопотать над стряпней…
Когда прошли годы и я вспомнила эту историю уже взрослой, то поняла, что это был Родительский День. Кроме увиденных мною душ я вспомнила, что небо в тот раз было необыкновенно высоким. Оно было будто бездонным, будто в глубину его открыли дверь, и предела этой глубине не стало! Оттуда, из сияющего пространства, которое обычно скрыто синевой, выходили все новые и новые гости, видимо пробудившиеся на один денек, чтобы навестить своих родных! Все пространство вокруг будто звенело от радости! Природа ликовала! Само солнце утверждало Значимость этого дня каким-то особо ярким сиянием! На душе моей, я помню, было тоже радостно, будто она, моя душа, невольно откликалась на всеобщее торжество!
Теперь, вспоминая то удивительное солнечное утро, я понимаю: Родительские дни – не условность религии, не оккультный обряд. Это реально существующее явление прихода Душ умерших из своего мира в наш: в мир живых! Обряд приветствия предков в такие дни, вероятно, был заложен в далекие времена, когда всем еще было очевидно происходящее!
Сейчас мы не видим тонкий мир, только дети и редкие люди могут наблюдать его, но заложенные традиции, оказывается, помогают нам совершать правильные поступки: приветствовать навещающих нас наших предков, даже не зная, что они действительно приходят!
Я, выйдя из детства, перестала видеть тот мир, но не перестаю удивляться, как неизменно празднично сияет солнце в Родительские дни! Мы, люди, можем не знать, что происходит, а Природа, почему-то, Знает!