Пока благоденствуем у Степаныча, исполню обещанное - расскажу о разведывательно-диверсионных ребятах с Русского острова. Пусть будет ещё одно небольшое отступление. О флотском коварстве, как некогда писал Виктор Викторович Конецкий, мой любимый писатель.
За годы службы на Тихоокеанском флоте мне довелось с ними встречаться дважды. Длинновато, но надо рассказать оба случая...
Утречком на совещании у оперативного дежурного начальник штаба проинформировал:
- Сегодняя начинаются учения ПДСС. По всем соединениям флота. Проводить их будут холуайцы, 42-е Морское разведподразделение, спецназ...
- «Холуайцы»? Что значит «холуайцы»? - Вопросило высокое собрание командиров лодок и флагманов, не любящих непонятных слов, кроме тех, которыми сами разговаривают.
- Это чтоб страшнее было, - хмыкнул нш, каперанг Фёдоров. - Так бухта на Русском называется, где они квартируют. С хунхузского - гиблое место. Так вот, холуайцы будут нас иметь поэкипажно и поштучно. Потому, каждого прошу быть на своём месте, людей на кораблях проинструктировать, повышенная готовность. Проникновения ждать как с суши, так и с моря. На пирсах отдельно провести учебное гранатометание. К кому просочится супостат - на базу, на лодку, на склад, даже на подсобное хозяйство - расправлюсь лично и дополнительно...
Только успел Федоров закончить речь, внизу, на первом этаже штаба - бумс, взрыв! Не так, чтобы большой, но гулкий, прямо под комнатой оперативного.
Народ высыпал на широкую лестницу штаба, поглядеть что случилось, в коридоре дым и противный запах пороха напополам с изолентой. И часовой у входа - на пятой точке, сам в одном углу, карабин в другом, бескозырка в третьем. Охреневший от взрывпакета.
Ну, военным же нравится, когда обстановка боевая - всё рванули мимо часового на улицу. Вывалились, а от здания штаба, с горки, потихоньку, неторопливо так бежит морпеховский капитан в кокетливом чёрном берете.
Добежал до КПП, там УАЗик. Позже выяснилось: бдительная дежурная служба саму машину без пропуска на территорию не пустила, а бравого офицера - запросто! Срочное дело, ему же в штаб нужно...
Сел капитан в тот УАЗик, сделал мичману, дежурному по КПП, ручкой и поехал прочь от условных руин взорванного штаба дивизии.
Военно-морской народ был уязвлен до глубины души. Не успели, понимаешь, учения начаться, а тебя и штаба уже нет! Всё командование, можно сказать, в деревянных бушлатах.
Тут же за УАЗиком была послана погоня. На подвернувшемся мотоцикле «Урал» с коляской, на котором в тот момент проезжал ничего не подозревающий мичман Хохлов. В коляску к нему впрыгнул рассвирепевший капитан-лейтенант Витя Засыпко и, выкинув руку вперёд как Чапай на тачанке, приказал: «Гони!»
В общем, догнали и атаковали. Ну, то есть, дорогу перегородили. Капитан из УАЗика вышел, поулыбаться на их «упрёки», обездвижил обоих, аккуратно сложил в люльку и дальше поехал.
Антидиверсионная группа вернулась на базу с боевыми бланшами и другими незначительными телесными повреждениями.
Третий, кто принял участие в этой фазе учений ПДСС, был начальник санчасти капитан Саня Кабылкин. Сделал героям примочки, живописно разрисовал йодом и зеленкой, доложился наверх о «потерях»...
Будем считать, повезло диверсанту, что ему вслед не ракетой с подводной лодки шарахнули. Некому скомандовать было - обезглавил, сволочь, боевую дивизию!
Второй случай был через год. Вообще, без стрельбы.
Всего и дел, что по трапу на борт плавказармы поднялся безусый лейтенант в форме плавсостава с папочкой. Козырнул вахтенному, сделал ему выговор, что неопрятно выглядит, сползла нарукавная повязка, спросил:
– Адмирал-то у себя?
– У себя…
С полным знанием корабельных коридоров прошёл трапами ПКЗ, поднялся на адмиральскую палубу.
– Старик у себя? Как настроение? Не бушует? – спросил у дежурного мичмана.
Тот не нашёлся, что ответить борзому лейтенанту, а тот уже открыл адмиральскую дверь, шагнул за комингс и представился:
– Лейтенант Петров! Товарищ контр-адмирал, распишитесь вот тут, пожалуйста!..
И протянул папочку.
– А что там? – взял папку комдив.
– Справка.
– Что за справка?
– Чистая формальность. Справка, что вы убиты…
Пока до адмирала доходил смысл этих непривычных слов, рука уже расписалась. Автоматически.
- Спасибо! - Сказал лейтенант, - Разрешите идти?
Забрал со стола свою папочку и вышел.
Пока адмирал багровел, искал валидол, пил воду и собирался с силами, чтобы порвать дежурную службу, лейтенант успел заглянуть за аналогичными визами ещё к двум персонам. К начальнику штаба и начпо. Оба тоже вынуждены были расписаться.
Всё это было проделано столько непринужденно и убедительно, что наш любимый комдив Пётр Павлович, и без того имевший немало пробоин в прочном корпусе за десятилетия службы, расстроенный своей преждевременной кончиной, даже домой не поехал. И начальник штаба не поехал. И начпо.
На троих в адмиральской каюте по себе поминки справляли...
(продолжение следует)