Она сидела на картонной подстилке у входа в метро: грязные лохмотья, некогда бывшие вполне приличным костюмом, спутанные волосы и совершенно опустошенный взгляд. Впрочем, встретиться с ней глазами могли не многие — она смотрела в пустоту, как будто бы никого не замечая. У ног её стоял жалобно смятый пластмассовый стаканчик, куда какой-нибудь сердобольный человек мог бросить монетку.
Время от времени она прерывисто голосила: помогите, люди добрые. Подайте, кому сколько не жалко, околеет же моя животинушка...
Животинушка — в лице беспородного плешивого пса, сидела тут же, подле своей хозяйки и поглядывала на проходящих мимо боязливо и словно пристыженно — будто понимала собственную тягостную роль: внушать прохожим жалость и, увы, брезгливость, своей незавидной участью.
Пес мастерски выполнял свою миссию, и в стаканчик время от времени сыпались мелкие монетки.
Когда набиралось сто — сто пятьдесят рублей, она обычно поднималась, тяжело облокачиваясь на парапет, а затем шла в сторону ближайшего магазина.
Верный ее спутник — облезлая дворняга — следовал за ней, вяло махая хвостом.
Каждый раз пёс надеялся, что хозяйка заслуженно накормит его чем-нибудь вкусным, но перепадало всегда немного - в лучшем случае корка хлеба.
Остальные деньги шли, как обычно — на чекушку беленькой, которую хозяйка осушала залпом.
После стандартного ритуала она чувствовала приятное расслабление в теле — а значит, следовало найти ночлег.
Назавтра все повторялось снова.
