Хлебом не корми, дай помыть. Кто-то из великих тоже любил это дело. (Мандельшам? Окуджава? Лень гуглить.)
Катиш и Масич по всей кухне разбрасываются тарелками, но я их аккуратненько собираю стопкой в уголку за мойкой - строю сначала такую вавилонскую башню из грязных мисок, чем выше и величественнее, тем лучше в смысле предвкушения, чтобы, то есть, потом, когда все домашние утихомирятся и воцарится тьма, включить приглушенную подсветку в режиме “Апокалиптическое зарево”, вдеть наушники, спустить с цепи озверевший за день в заточении чижолый митооол, и, не спеша, жмурясь от удовольствия, приступить к очищению мира от скверны.
В этот момент во всем мире от хлебопечки до вафельницы-мультипекаря нет никого судьбоноснее и важнее, чем я.
И вот когда армагеддон закончен - протираешь тряпочкой поле битвы, окидываешь взором сотворенный мир, и видишь, как он хорош. И спать.
И никакой психолог не нужен.
Никаких неврозов, депрессии, попыток роскомнадзор, передозов, алкоголизма и аморального поведения.
Окуджава форевер.
А вы как выживаете во враждебном мире?