ЧАСТЬ 3
Для меня это был самый настоящий шок. Я до последнего надеялся, что мне послышалось. Открываются двери палаты, выходит доктор: «Мы сделали всё, что было в наших силах. Сердце не выдержало». Я просто упал без сознания. Открываю глаза. Моя комната. Я нахожусь дома, в своей кровати. «Неужели мне это приснилось?» - подумал я. На часах было 13:20. Да, действительно это был просто кошмарный сон. Вздохнув с облегчением, я пошёл варить себе кофе. Погода за окном была великолепная: солнце освещала каждый уголок нашего двора, на небе не было видно ни одного облака, дул прохладный ветерок. Начало августа выдалось прекрасным. Допив ароматный напиток я решил всё-таки навестить Витю. Хорошо, больница находилась недалеко от дома. Собравшись, я выдвинулся в путь. Когда я зашёл в палату, время было 13:49. От доктора никаких прогнозов не доводилось ждать. Врач сказал, что Виктор находится в очень глубоком «сне». И чтоб его «пробудить» его из этого состояния, надо с ним постоянно разговаривать. Я и родители Вити следовали этому указанию. Последнее время я приходил отдельно от родителей моего друга и разговаривал с ним один. Мои монологи были пустыми, никакого содержания и смысла в них не было. Время шло к 14:00. Вспомнив сон, приснившийся накануне, я насторожился. Кардиомонитор начал издавать звуки, предупреждающие о тахикардии. У Виктора резко участилось биение сердца. Пульс достигал до 130 ударов в минуту. Через несколько секунд появилась брадикардия (понижение количества ударов сердца), а затем асистолия (остановка сердца). Аппарат начал издавать противный монотонный звук, как во сне. «Врача! Остановка сердца!» - закричал я. Появился врач с двумя медсёстрами: «Выйдете из палаты!» Всё как во сне. Я думал, что это конец. Но спустя несколько минут вышел врач из палаты и сказал: «С Виктором всё в порядке, сердце запустили, из комы он вышел. Но сейчас к нему нельзя. Приходите завтра.». «Хорошо!» - довольно сказал я и набрал тётю Свету. Обрадовав маму Виктора, я направился домой. Я с нетерпеньем ждал следующего дня, чтоб навестить Витю. Время шло медленно. Вечером, в 18:00, того же дня, мне позвонил Сергей Александрович и сказал, что тренировки откладываются на неопределённое время и сказал, чтоб я сообщил всем остальным. Что-то тут было не так. Я договорился с хозяином камеры за небольшое вознаграждение, что он предоставит мне запись сегодняшнего вечера. Сам пошёл домой. Время было уже к ночи. Я не мог уснуть. Мне не давали покоя мысли о том, что Витя очнулся из комы, и Сергей Александрович что-то скрывает от меня. Но с горем пополам я наконец предался Морфею.
На утро следующего дня я быстро позавтракал, собрался и отправился к Вите в больницу. Доктор сообщил, что присутствуют некоторые изменения в его сознании и поведении, но уверил, что это нормально, так как у Виктора была серьёзная черепно-мозговая травма и месяц он пребывал в коме. Зашёл в палату. Витя меня узнал. Он сообщил мне, что всё слышал, что я ему говорил. Виктор слышал всё. Он сказал, что помнил всё до мельчайших подробностей, каждую секунду, проведённую в стенах этого ужасного заведения.
Виктор начал свой рассказ: «Когда ты отказался тогда идти на тренировку, я сначала тоже подумал, что не пойду, но всё-таки решил позаниматься для себя. Когда я дошёл до входной двери, уже стемнело. Подсвечивая фонариком телефона замочную скважину, я пытался вставить ключ, как вдруг, я заметил отчётливые царапины на ней. Потом открыл дверь. В зале горел свет. Я крикнул: «Здесь кто-нибудь есть?». Но зал был пустым. А свет горел… Я тогда подумал, что мы забыли его с тобой выключить. Я заметил открытую дверь с надписью «Запасный выход», которая находилась в тренерской. И тут удар по голове сзади. Темнота. Очнулся на следующий день в огромной морозильной камере с привязанными руками и ногами. Появился какой-то лысый мужик, лет пятидесяти, с наколками на правой руке и шрамом на левой стороне лица, который был от брови до губ. Он заговорил: «Живой? Это хорошо. Мы пока тебя трогать не будем. Сначала старое мясо продадим. А там, глядишь, и тебя начнём освежевать». Я понял, что нахожусь в мясной лавке, которая находилась недалеко от зала. Потом он принёс какие-то отруби и сказал, что если сам не буду есть, силой в рот затолкает. Я сначала отнекивался, но он своей крепкой мужской рукой взял и сдавил мою челюсть, а другой рукой засыпал отруби. На вкус они были противными, горькими. После этого в морозильную камеру в тот день ко мне больше никто не заходил. На второй день у меня онемели пальцы. Я еле чувствовал свои руки. К вечеру в морозилку доставили ещё одного человека в полицейской форме. Он был очень толстым. Мужик со шрамом сказал, что мне повезло: сначала будут освежевать полицейского. После этого этот людоед вытащил его из морозилки. Больше полицейского я не увидел. На третий день я начал кричать, что подохну прямо сейчас, если они не вытащат меня в тёплое помещение хотя бы на несколько минут. То ли у них были посетители, то ли ещё что-то, но дверь распахнулась и появилась высокая блондинка, два метра ростом. Она подняла меня и притащила в тёплую комнату. Скорее всего это была кладовая. Там находились швабры, канцелярские изделия и самое важное, там был канцелярский ножик, который еле выглядывал из-под стола. Эта женщина закрыла дверь и оставила меня наедине. Воспользовавшись случаем, я подполз к ножу, привстал, взял его и разрезал скотч. Как я сказал ранее, там была швабра. Встав слева от двери, я взял ручку, которая оказалась деревянной и привлёк внимание людоедов. Распахнулась дверь. В проёме показалась та самая блондинка. Я ударил её, что есть силы и убежал. К счастью, в лавке, кроме нее никого не было. А потом всё как в тумане. Единственное, когда я лежал в коме, я слышал всё, что мне говорили. Всё хорошо, но один из этих голосов, очень знакомый, прозвучал: «Ты скоро умрёшь, Виктор». На этом всё». Я был шокирован не меньше Виктора. Мы надеялись, что это была галлюцинация, так как у Вити была серьёзная травма головы. Своими соображениями Виктор поделился с Евгением Борисовичем. Спустя некоторое время Витя полностью поправился, его выписали из больницы. Людоедов так и не поймали, а дело закрыли. Сергей Александрович заложил все двери полностью и зашил все «Запасные выходы» гипсокартонном. Позже он извинился передо мной, что был так груб, просто он переживал, за нас всех. В конечном итоге мы начали посещать тренировки в обычном режиме. Спустя некоторое время Виктор получил чёрный пояс, поступил в институт и уехал учится в другой город. Я же остался в родном городе и время от времени поддерживаю с ним связь.
На этом моя история подходит к счастливому концу.
