То и дело спохватываюсь: успею ли в обед забежать домой, чтобы погулять с Тузиком? Не поздно ли закончится спектакль? Тузик дотерпит? Дождётся?
Не первый питомец уходит от меня на радугу, но к этому никогда не привыкнуть. Невозможно перестать переживать, жалеть, тосковать. Вспоминать и плакать.
Маски, которые нас обязали носить в пандемию, выполняют не только медицинские функции. Ещё — маскировочные. Слёзы за очками не всем видны, да, и, мало ли от чего они могут быть? А маска скрывает всё самое откровенное, и никто на меня не обращает внимания.
Идёт восьмой месяц, как мой любимый, мой ненаглядный, мой единственный и неповторимый Тузик гуляет по радуге. Я уже не пью валерьянку. Но всё ещё порёвываю.
Почти всегда могу усилием воли, или просто сознания, прекратить лить слёзы. Но если вот так, как сейчас: иду по улице, никому не мешаю, — то они тут как тут.
Он жил у меня два года, один месяц и восемь дней. Я не знала его маленьким щенком. Не знала подростком. Мы познакомились,.. вернее, мне велели его полюбить: условие для получения места сторожа в качестве подработки.
Моя предшественница-бабушка, с которой они были «не разлей вода», внезапно умерла. Наверное, он подумал, что его в очередной раз бросили. Или, может, догадался о настоящей причине её исчезновения. На фоне стресса у него отнялись ноги. Ему тогда было четырнадцать.
На тот момент кошатница с более чем двадцатилетним стажем, о собаках я не знала ничего. Вообще. Где-то когда-то читала, что дворняжки умны, верны и, если пережили чумку, то имеют завидный иммунитет. Тузик был дворняжкой во всех смыслах. Беспородный, это — раз. И бывший бездомный, то есть, дворовый, это — два.
Сначала его здесь подкармливали, как и многие в окрестных дворах. Потом начал иногда оставаться ночевать. Потом тут и получил постоянную прописку. Поскольку мы охраняли детское учреждение, пёсик был привитый.
Поскольку, повторю, учреждение было детским, в какой-то момент появилась необходимость продемонстрировать, насколько пёс усваивает дрессировку. Мне две консультации преподал крутой собачий тренер из МВД. Наряду с другими темами, состоялся разговор и о еде:
— Сколько раз вы его кормите?
— Три.
— Чем?
— Пельменями.
— Ооо! Возьмите меня к себе Тузиком!
С одним я с ним ни за что не согласилась: что собаки не имеют ИНТЕЛЛЕКТА! Что они могут только подчиняться и выполнять чужую волю. Спорить с авторитетом не стала, осталась при своём мнении: собаки — существа умные. Когда надо — хитрые. Когда можно — трусливые. Они переживают, и СОпереживают. Они ласковые. Преданные. Умеют по-настоящему любить. Они просто прелесть!
Случился прецедент, после которого высшее начальство собаку повелело… убрать! Забрала её себе. После восьми лет нашей «служебной» любви и дружбы. Кто бы знал, когда 4, 5, 6 лет назад, провожая меня до трамвая, парень всё время норовил заскочить туда следом, — что, в конце концов, этим всё и закончится! Мы будем вместе уезжать домой!
В квартире Тузик не живал. Привыкали вместе. Я, отчаянная соня, вскакивала в любой момент ночью и неслась с ним «до ветру»! И не показывала, что мне это не нравится! Потому что Тузик и без того чувствовал себя неловко.
Ещё «на службе» Тузик стал терять зрение. Поэтому от трамвая до дома мы шли, как на выставке: он у левой ноги, как пристёгнутый. Когда гуляли, чтобы он меня не терял, я с ним разговаривала, или просто напевала. Вдруг заметила, что всё равно — меня ищет, тыкается наобум. Он начал терять слух.
Но мигренью мы удивили даже докторшу, которая нас наблюдала в ветклинике. Вдруг Тузик начинал беспокоиться, носиться по комнате, «пятый угол искать»! Обнаружила, что у него ОЧЕНЬ горячая голова. Сделала как себе: салфетку намочила холодной водой, и — на лоб, нос тоже попадал под неё. Он лёг и вскоре уснул!
Этот парень, якобы без интеллекта, во время следующего приступа уже не искал пятый угол, прямиком прибежал ко мне, и стал подковыривать своим носом мою руку: "Посмотри! Я опять горячий!" Снова салфетка! И снова он через пять минут уже спит!
Да что там! Могу о нём говорить в любое время суток. Есть что вспомнить. О том, что терять невыносимо больно — знаю по своим котам. На радуге моих уже четыре пасутся.
В клинике предложили взять прооперированную собачку (удалили лёгкое, одна лапка не сгибалась). Про меня между собой говорили: — Эта — вытащит! НО! С «посторонней» собакой на работу мне хода нет. Дома с собакой гулять некому. Не взяла. Вот уже полгода жалею об этом.
Собака у меня обязательно будет, вот, только решу вопрос с выгулом. Не исключено, что возьму именно ту, что надо выхаживать. Чтобы польза была явная.
Ставьте лайки, подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить другие истории про моих, и не только, домашних животных