Кто такой патриот? Это человек, который относит сам себя к определенному кругу, прослойке, секте? Как мы самоопределяемся и почему невольно противопоставляем себя человеку из условной “другой группы”? Ведь по-сути, мы все одинаковы, но причисляем себя к той группе, которая ближе нам по нашим убеждениям. Эти убеждения могут быть заложены воспитанием, языковой принадлежностью, расы и цветом кожи. Даже такой, казалось бы странный признак, как тезка, почему-то делает нас “ближе” к человеку с подобным именем, а уж если он болеет за ту же футбольную команду и имеет те же профессиональные интересы, например, то он по духу может оказаться для нас даже более близким человеком, чем родственники.
Как заставить одних людей пойти с вилами на других, какие процессы запускаются в мозге, когда мы видим своих и чужих? Почему то, что мы называем патриотизмом, на самом деле - групповой фаворитизм?
Польский психолог Генри Тайфель изучал природу таких вещей как социальные предрассудки и стереотипы. В 70-х годах он провел эксперимент, внутри которого он совершенно рандомно поделил людей на 2 группы, однако самим участникам сказал, что в свою группу каждый из них отобран на основании определенного архи важного критерия. Даже если участники одной группы до этого момента были знакомы с участниками из другой группы, а тех, с кем они попали в одну группу и в глаза не видели, субъекты эксперимента в ходе взаимодействия демонстрировали одну и ту же модель поведения. Действовали в пользу участников своей группы, и ущемляли тех, кто оказался в другой, при том, что такие действия не приносили им прямой личной выгоды. Таким образом стало понятно, что человек начинает проявлять враждебность к другому человеку, при том что между ними нет конфликта, либо каких-то непримиримых противоречий, стоит лишь провести между ними условную черту.
Вы думаете, что это не про вас, вы то точно не такой, но именно так вы и делаете, хотя скорее всего этого не замечаете. Вот например, в компании незнакомых людей оказалось, что двое, в том числе вы, болеют за “Зенит”, а двое за “ЦСК”. На какое-то время вас прямо накрывает волной дружелюбия к “Зенитчику”, а к болельщикам ЦСК вы начинаете испытывать меньше доверия, чем до того, как узнали их предпочтения в футболе. Ну а побоища футбольных фанатов наглядно показывают нам, что участники столкновений принимают эти различия слишком близко к сердцу.
Самое интересное заключается в том, что готовность делить людей на “своих” и “чужих” “зашито” в наш мозг.
Социальный психолог Ван Бэйвел, вдохновившись работами Тайфеля, решил заглянуть в наш мозг. Он поделил группу людей на “своих” и “чужих” по принципу тщательного рандома. Затем испытуемые отправились на МРТ аппарат, где принялись созерцать фотографии остальных участников эксперимента. Когда на глаза попадался кто-то из “своих”, происходил всплеск активности в амигдале, древней области мозга, которая играет роль в социальном взаимодействии и формировании социальных связей. И это при том, что они стали частью группы всего несколько минут назад. Кроме того, психолог установил, что при просмотре фотографий участников из своей группы, возрастала активность в области мозга, участвующей в распознавании лиц (веритинообразная лицевая область), а также в префронтальной коре, связанной с эмоциональной составляющей морально-этических оценок.
В другом эксперименте фанаты “Рэд сокс” с наслаждением наблюдали как их заклятые враги огребали от другой команды. При этом поражение команды противника никак не влияло на результат игры для них самих, но тут главным было что враг огреб. Испытуемые неизменно награждались выбросом адреналина, то есть для обеспечения патриотического экстаза мало было того, что были “свои”, обязательно где-то должны быть и “чужие”. В такой момент стирается разница между личным “я” и групповым “я”, человек чувствует сопричастность к чему-то великому. И если перенести спортивное противостояние на геополитическую карту, то мы столкнемся с феноменом внешнего врага. Внешний враг - это что-то большое и сильное, и в страхе перед ним, индивид льнет к группе “своих” в надежде обрести защиту. Чувства тревоги, неустроенности, беззащитности создают желание слиться с с более крупной идентичностью.
Социальный психолог Арье Круглански изучал этот вопрос, и пришел к выводу, что чем меньше индивид доволен собой как личностью, чем больше личных поражений он испытывает, чем слабее уверенность в собственной реальности, тем крепче он отождествляет себя с национальной или религиозной общностью. Причем группа должна быть обязательно успешной, чтобы индивид захотел отождествляться с ней, а иначе какой в этом смысл? Когда такой человек становится членом группы, то он всеми способами стремится защитить интересы этой группы в первую очередь, ради себя, так как в случае разочарования, он теряет понимание того кто он такой, ведь мы с вами понимаем, что такой типаж до вступления в группу был не реализован и неуверен в собственных силах, и только принадлежность к этой группе давала ощущение силы и уверенности. Отказываясь от групповых убеждений, такому человеку кажется, что он отказывается от своих мировоззрений, от своего “я”.
Человек - существо социальное, и лучшие его достижения были получены благодаря скоординированным групповым действиям, поэтому патриотизм в нормальных дозах даже полезен. Но если же человека “накачивать” патриотизмом с утра до вечера, то можно получить шовинизм, растворение границ я/мы, беспочвенную агрессию, бездумное следование за толпой, когда на место твоего сознания приходит сознание коллективное, а тебя выселяют из твоей головы. И если кто-то намеренно взвинчивает градус и увеличивает дозу, расставляя чучела внешних и внутренних врагов, важно вовремя распознать это, и не дать сыграть на “вшитой” тебе в голову программе под названием “внутригрупповой фаворитизм”, в широких кругах известный как патриотизм.
_______________________________________________
Подписывайтесь на мой канал, до новых встреч!