И снова - здравствуйте!
У коллеги по работе заболел отец. Тяжело. И, как всегда и происходит в подобных случаях, беды, в общем-то, поначалу ничего особо и не предвещало.
“Моровое поветрие”, удушливой второй волной надежно укутавшее страну, воспринималось сейчас, осенью, как-то довольно буднично и весьма прозаично. Позади остался тот неподдельный испуг, массово транслировавшийся с экранов и страниц СМИ весной.
Да, болезнь. Да, тяжелая. Но люди лечатся и выздоравливают. В большинстве.
- У меня сегодня отца забрала “скорая”. Температурил он уже дня два. Точно не знаю, мы не вместе живем. А вот сегодня утром созванивались – ему как-то внезапно стало совсем плохо, еле смогла разобрать, что он мне пытался сказать. Приехала вызванная “скорая” и увезли. Вроде бы, 40% - поражение легких…
Коллега, Марина, растерянно угрюма. Видно, что ей очень тяжело рассказывать и, в тоже время держать все это в себе то же нет никаких сил.
Как могли мы с другой сотрудницей, Катей, старались утешить Марину:
- Ничего страшного! Все обязательно обойдется. Главное, что забрали в больницу, что “скорая” приехала. Там-то уж точно помогут! Как иначе-то?
Коллега бодрилась и неуверенно пыталась улыбаться. Хотя по синим теням, глубоко залегшим под ее глазами, по внезапной нервенной дрожи руки, неловко расплескивающей налитый в чашку чай, по предательским ноткам в голосе безошибочно становилось понятно, что думает она сейчас совершенно иначе.
Прикидывая в уме варианты, уж не добрался ли, наконец, и до нас тот самый вирус, который, подобно заправскому ньюсмейкеру, заполонил все СМИ, я осторожно, чтобы не пугать женщину еще больше, поинтересовался:
- Ты-то сама как себя чувствуешь? Температура, кашель есть? Вообще, может тебе нездоровится в последнее время?
Марина в ответ лишь отрицательно покачала головой, выдавив из себя что-то наподобие того, что все с ней нормально и никаких симптомов у нее нет.
- Все-таки, давай-ка напиши заявление и сходи в отпуск. Тем более, что остаток в этом году у тебя есть. Да и в больнице отца может понадобиться навестить.
Я упрямо гнул свою линию, впрочем, особого сопротивления и не встречая – все вокруг и в самом деле казались настолько напуганными нагнетаемой телевизором истерией, что малейшая температура или легкий кашель сразу же воспринимались непременными и однозначными атрибутами того, чьи имя не принято называть:
- Ты держи в курсе! Обязательно. Если, вдруг, все же станешь сдавать какие-то тесты и анализы, обязательно сообщи. И не бегай там особо по улицам, посиди лучше дома. Мало ли чего…
Меня прервал в очередной раз требовательно зазвеневший телефон сотрудницы, которая, просительно подняв на меня глаза, и получив короткий мой кивок, стремглав бросилась из кабинета выяснять что же там с отцом.
Мы коротко и понимающе переглянулись с остающейся теперь в одиночестве Катей. Времени на часах было всего четыре. А это значит, что Марине сегодня еще нужно было работать с нами четыре часа.
Взгляд коллеги. Озабоченность и тревога. Мой взгляд. Понимание.
- Знаешь, наверное, отпущу Марину сегодня пораньше…
Видимое облегчение и нервный смешок мне в ответ, как доказательство того, что я не ошибся, и то тревожное ощущение, та внезапно возникшая по отношению к Марине после ее слов о заболевшем отце настороженность и отчуждение, мне не только не показались, но и вполне были разделены Екатериной.
Как будто нас троих, столько лет бок-о-бок проработавших в тесном офисе в компании друг друга, разделила вдруг непреодолимая пропасть, на одном краю которой остались в обществе обычных здоровых людей мы с Катей. А Марина, неожиданно для себя самой, очутилась вдруг на другом краю этой самой бездонной пропасти. И ни перешагнуть, ни перепрыгнуть эту бездну уже не получится.
Почему-то именно так подумалось мне в тот момент, когда, не особо вслушиваясь в лицемерные нотки наших с Катей успокаивающих голосов, убеждающих ее идти скорее домой, побыть с детьми, как будто все поняв по одним нашим взглядам, Марина молча и машинально собирала свои вещи.
Словно и не в отпуск уходила она тогда. А сама ложилась в больницу, сразу - в реанимацию, туда, где в это самое время подключали к аппарату искусственной вентиляции легких ее отца.
Всех благ!
Ваш Я.
P.S. Друзья,
Продолжение – https://zen.yandex.ru/media/id/5eec1423592837663aa68c99/istoriia-odnoi-utraty-prodoljenie-5fbdf5559e832457053fa470
