Факт 45. Абай перевёл на казахский язык басни Крылова
Педагог-просветитель Ибрай Алтынсарин писал в XIX веке, что «казахские дети не хотят читать басни, если и читают, то смеются над ними, а их родители вовсе обижаются, что, мол, учат их детей такой ерунде, как будто сорока и ворона беседуют меж собой». По словам литературоведа Сауытбека Абдрахманова, перевод басен Ивана Крылова явился одним из важных рубежей в развитии не только казахского переводческого искусства, но и в целом всей родной литературы.
«Поражает звукопись стиха, всё так и льётся, ритм, рифма, интонация, музыкальность речи безукоризненны, — пишет литературовед, анализируя абаевские басни. — Когда говорим об эволюционном пути в переводах крыловских басен, мы в первую очередь имеем в виду их нечужеродность для казахского слуха, понятность, передачу образным и сочным языком, затем — адаптацию к степной жизни».
У Абая в переводе басни Ивана Андреевича Крылова «Стрекоза и муравей» (Шегіртке мен құмырсқа) в качестве героини выступает не Стрекоза, а Кузнечик (Шегіртке), и вот почему. Стрекоза — по-казахски «инелік», от слова «ине» — игла, худоба (в современном казахском языке даже есть выражение, употребляемое для худощавых людей, — «инеліктей ілмиіп»). Каждый казах в степи знает, что стрекоза — тоща и безголоса, а значит, в басне фраза «Лето красное пропела» применительно к Стрекозе звучала бы фальшиво. А вот кузнечик может пропеть сколько угодно и довольно громко. Ивану Андреевичу нужен был разговор между соседкой и соседом. Абай, «исправляя» Крылова, меняя Стрекозу на Кузнечика (благо казахский язык не скован родовыми рамками) и перенося события из леса в степь, тем самым в итоге создал настоящую казахскую басню.
Источник фото: https://www.youtube.com/watch?v=oE1iSQAmI5M