Императрица была просто раздавлена новостями о своем верном евнухе. Она не понимала, какую цель он преследует. Он действительно хочет помочь ей, или добивается чего-то другого? Чем больше Цихо думала об этом, тем хуже ей становилось.
Она поняла, что забыла о том, что Хитару полноценный мужчина и у него есть свои мужские потребности. Было глупо наедятся, что он проживет всю жизнь подле нее в целомудрии.
А принцесса? Конечно же, даже будучи рабыней она представляла опасность. Она была красива и умна. И что ей стоило влюбить в себя евнуха?
Конечно же, на фоне служанок и глупых наложниц, Си-бэй-Жу блистала как ограненный алмаз в лучах солнца.
«Своим умом она может многих служанок расположить к себе», - подумала императрица. – «А ведь она тут, под самым моим носом. И тут мои дети. И о чем я только думала?»
Императрица встала и отправилась в Зал Земного Спокойствия. Там она вызвала к себе евнуха Бохая в маленький кабинет.
«Настало опасное время, в которое я не могу верить евнуху Хитару», - сказала она.
«Госпожа, этот евнух ни разу вас не подвел. Как он может вызывать ваши подозрения?» - спросил удивленно евнух Бохай.
«Он влюбился в принцессу», - тихо сказала Роу. – «Неужели еще никто не знает об этом?»
«Я ничего подобного не слышал», - честно сказал евнух.
«Конечно, они же в моем дворце и прячутся», - сказала Роу. – «Под самым моим носом. Мне просто повезло, что я их увидела»
«Но я не понимаю, зачем ему это», - сказал евнух.
«Он хочет ее внимания. Хочет ее любви», - сказала Роу. – «Переведи принцессу во дворец Драгоценной Жены, который сейчас находится под моим управлением. Все должно выглядеть так, словно это твоя личная инициатива»
«Госпожа, но если я так сделаю, то вскоре раскроется то, что Си-бэй-Жу и Хитару видятся», - сказал евнух Бохай.
«А мне это и нужно», - сказала Роу. – «В первую очередь, меня интересует то, что бы эта принцесса не пролезла в постель к Лиангу, как змея. Эти слухи только на руку мне»
«А что будет с Хитару?» - спросил евнух Бохай.
«Он мне верно служил и я не хочу его трогать. Но теперь его жизнь будет зависеть только от него самого. Одна ошибка – и…», - Роу замолчала. – «Ты понимаешь, что он слишком много про меня знает. И он не должен это никому рассказать. Он никогда не покинет эту империю»
Евнух Бохай поклонился и вышел.
Скоро пришла Талантливая Жена Янлинь.
«Тысячу лет жизни вам!» - поприветствовала она госпожу.
«Талантливая Жена», - обратилась императрица. – «Я хочу что бы вы присутствовали на уроках наложниц и отобрали среди них лучших танцовщиц. Этих девушек вы лично подготовите для радости глаз императора. Танец, который они будут танцевать для него. Готовиться вы будете во Дворце Драгоценной Жены, который теперь находится под моим управлением. Там оборудовали комнату специально для танцев».
«Это большая честь для меня, ваша светлость», - улыбнулась Янлинь.
«Так же, ты сама должна знать много танцев, для того, что бы радовать императора. И каждый танец ты должна танцевать идеально. Постоянно тренируйся», - сказала императрица. – «Ты должна петь и играть на музыкальных инструментах. Не бездельничай. Если узнаю, что ты проводишь время в пустых весельях, я объявлю отбор на место Талантливой Жены»
«Императрица Цихо не любит излишней праздности и непотребные развлечения», - сказала Талантливая Жена Янлинь. – «Я усвоила этот урок».
«Славно. Вот тебе еще один урок», - сказала императрица. – «Девушек ты должна выбирать согласно их таланту. Ты можешь обратиться за помощью к учителям, что бы они помогли выбрать. Однако, многие наложницы думают, что место можно купить. Если я узнаю про это, то ты знаешь что будет?»
«Вы объявите отбор на мое место», - сказала Талантливая Жена.
«Верно. Быть Женой императора – не значит жить в роскоши и в довольстве. Это труд. Труд для того, что бы наш император был счастлив», - сказала императрица. – «Ты можешь идти».
Талантливая Жена поклонилась и вышла. Императрица же вновь задумалась.
В это время канцлер Ма был обеспокоен тем, что император не предпринимает никаких попыток возвысить Айлинь. Он понимал, что ему нужно поговорить с этой наложницей. Но теперь не знал как. К тому же, император сделал ему замечание прямо на Совете Министров за вторжение во Внутренний Двор.
Канцлер понимал, что это плохо.
Он заметил, что император изменил свое отношение к нему.
Неужели из-за того, что он зашел на Внутренний Двор?
Он не понимал истинной причины. Не хотел ее видеть.
Канцлер не хотел видеть того, что императрица и император давно вместе и через многое вместе прошли. Он не понимал, что их связывает не только ребенок, но и вместе пройденные испытание и доверие. Хрупкое доверие, но оно было.
Он не видел, что императрица Цихо это не просто девушка из обычной семьи, а глава могущественного клана. За ее плечами был не только клан и деньги, но и любовь народа и министров. Он не хотел этого понимать.
Вечером канцлер отправился в дом Пейжи. Но сестра императора отказалась его принимать, сославшись на вторую жену, которая все время сует нос не в свое дело.
Дома же канцлера ждала жена. Ганг тоже изменилась в последние дни. Она стала более уверенная. Не просто чуть-чуть уверенная, а женщина прямо и смело смотрела ему в глаза. Она словно перестала бояться того, что он ее выгонит. Почему-то, интуитивно, канцлер начал бояться свою жену. Он видел, что у той что-то на уме.
А после его пронзила догадка, а не встречается ли его Ганг тайком с императором? А не его ли ребенка она опять ждет.
Смотря на уверенную в себе, которая нежно относилась к ребенку и была холодна к мужу, уверенность канцлера крепла с каждым днем.
Он смотрел на нее и думал о том, как же его жена могла встречаться к императором так, что бы он не узнал.
И неожиданно он нашел ответ. Это его жена была Белой Хризантемой. И императрица тогда промолчала, потому что узнала свою сестру. Это было настолько очевидно, что канцлер сам удивился тому, как он раньше не догадался.
Ночью Ганг проснулась с тревожным чувством. Сама не понимая почему, она пошла в детскую и посмотрела на своего сына, который мирно спал в кровати. Женщине вдруг стало страшно, что малыш умрет.
Она сама испугалась того, откуда у нее в голове появилась такая мысль. Прижав к себе ребенка, она вдруг заплакала.
Но, чем больше она держала его на руках, тем страшнее ей становилось.
Чувство беды не покидало ее.