После того как Юрий Воскресенский откликнулся на приглашение власти к диалогу, мнения в обществе разделились. Одни тут же посчитали его предателем, несмотря на то что лидеры оппозиции так демонстративно причитали об отсутствии переговоров. Другие открыли в себе таланты распознавать переживания людей по невербалике и превратились в плюшевых домашних толкователей. Мол, посмотрите на потухший взгляд Воскресенского – очевидно же, что человека заставили. Некоторые даже поднатужились провести аналогии между антуражем в программе «Марков. Ничего личного» и допросом в СИЗО, где подневольный под страхом расправы готов сказать все, что от него ждут.
Бесспорно, в этот момент Юрий едва ли напоминает горного орла на вершине Кавказа. Но, если присмотреться получше, можно увидеть, как он то и дело поджимает губы, опускает глаза, сводит брови, приподнимает плечи, рассказывая о своем участии в штабе Бабарико. В совокупности с тем, что он говорит о своих сомнениях и тех «странностях», которые смущали на тот момент, можно предполагать о сильнейшем недоумении: что его заставляло оставаться в команде, несмотря на внутренние ощущения, словно в штабе происходит нечто противоестественное для предвыборной кампании? Тем более что он не какой-нибудь гражданин, а человек с несколькими высшими образованиями, политолог, который уж точно должен уметь анализировать и понимать процессы, происходящие по ходу политической гонки.
Учитывая весь этот контекст, есть все основания полагать, что и потухший взгляд Юрия Воскресенского скорее связан с тем, что человек, возможно, настолько сильно разочарован собой, что даже при всем раскаянии едва ли будет сверкать, как медный таз.
Воскресенский, поджимая губы, сожалеет, что принимал участие в инициативной группе: «Не представлял, что участвую в мятеже, пока, как говорится, пасьянс не сложился. Тогда понял, что не только мной, но и широким кругом прогрессивной общественности, элиты, как мы сами себя называли, банально воспользовались»
Зал царства оппозиции
На самом деле вопросы Воскресенского к самому себе довольно правильные: что заставляет человека оставаться в группе, когда все нутро подсказывает, что лучше бы ему сейчас оказаться где угодно, но только не с этими людьми? И с этой точки зрения его интервью в программе «Марков. Ничего личного» оказывается довольно ценным, поскольку на примере Воскресенского мы можем увидеть, что даже внутри самого предвыборного штаба были использованы методы контроля над сознанием, схожие с теми, что встречаются в сектах для привлечения и удержания своих адептов.
И тут важно понимать, что никто из участников той или иной группы не присоединяется к ней, желая быть обманутым или подвергнуться манипуляциям. Как правило, люди не подозревают, что их вербуют, используя доступные рычаги влияния на сознание. И тот факт, что кто-то оказывается внутри того или иного деструктивного сообщества (будь то секта или некая политическая группа), не характеризует его как человека глупого или необразованного. Люди вовлечены в эту игру благодаря грамотному использованию конкретных методов контроля над сознанием.
Информационный контроль
Воскресенский отмечает, что один из первых моментов, который начал его смущать в этой предвыборной гонке – отсутствие какого-либо плана кампании. Точнее, то, что это никаким образом не обсуждалось с представителями инициативной группы. Ведь обычно все организуется иначе. «Полевые работники – это золотой актив: они всегда выступали в качестве тех, кто снимал общественное настроение и передавал информацию в штаб. А штаб уже принимал какие-то решения, корректировал свою программу. Мы же ее даже не видели».
были иностранные граждане, я паспорта не видел! Но судя по акценту, по внешнему виду… В эту «стекляшку» мы, актив, не допускались», – рассказывает Воскресенский, не скрывая своего недоумения. Ведь многие члены инициативной группы были образованными людьми, имеющими собственный бизнес, им было что терять. Соответственно, за каждым стояло некоторое количество подчиненных, что всегда выгодно для дела. Ведь политическая активность начальника, его авторитет могли бы сказаться на выборе сотрудников.Аналогично тому, как это происходит в деструктивных культах, в предвыборном штабе был жесткий контроль информации – инициативной группе не позволяли увидеть общую картину. Их собрали вместе лишь единожды, чтобы выдать удостоверения и подписные листы. Параллельно с этим происходили встречи кандидата с другими людьми в комнате «за стеклом», куда руководителей инициативных групп не пускали. Никто из последних не знал, что там происходило и обсуждалось. «Возможно, это
«Непонятно было, кто и кем руководил. Все словно происходило несинхронно. Однако должен же был кто-то незримо этим управлять, иначе все бы разбежались. Но внутри оставалось ощущение дезорганизации», – признается Юрий. Предположительно инициативную группу в эти подробности просто никто не посвящал. К тому же у активистов предвыборной кампании не было никакого политического опыта. Воскресенского смущало, что большинство примкнувших к штабу являлись либо друзьями Бабарико из банковской сферы, либо товарищами по организации корпоративов. Вызывало вопросы и участие домохозяйки Тихановской, которая смотрелась на этом политическом поле как растерянный желторотый воробей.
Впрочем, как и появление флейтистки Колесниковой в качестве руководителя предвыборного штаба. По словам Воскресенского, многие недоумевали: что ее привело из оркестровой ямы в большую политику и в каком из миров флейтистка может вдруг встать у руля и начать дирижировать на политическом поприще? «Это «черная лошадка», откуда она появилась, я лично не знаю до сих пор», – пожимает плечами Юрий.
Члены инициативной группы могли лишь строить догадки, как и почему в предвыборном штабе оказались некоторые сомнительные активисты. И несмотря на то, что план обычно разрабатывается заблаговременно, никто не знал, какой вектор развития предлагает кампания, что планируется в отношении госпредприятий, частного сектора, государственных СМИ, экономики; в каком направлении будут развиваться вопросы идеологии. Представители инициативных групп просили конкретики, пытались уточнить планы штаба о действиях в день выборов.
«Мы должны были понять, что делаем 9 августа, где будем находиться, к чему станем призывать людей. Например, к мирному и ненасильственному поведению. Ведь если мы этого не сделаем, то появятся те, кто это сделает за нас. И мы поставили четко этот вопрос: надо срочно озвучить какой-то единый план! Поскольку эта кампания раскачала и достала из душ людей эмоции. Малейшая спичка – вспыхнет пожар!» – вспоминает Юрий. Однако в штабе ответили: «Ждите, пусть все идет, как идет!» В итоге все инструкции давались уже непосредственно в день выборов. Причем информация поступала с такой скоростью через телеграм, что, по словам Воскресенского, не удавалось вчитываться дальше тезисных заголовков.
И тут важно отметить, что интенсивный информационный поток используется в качестве способа повлиять на сознание и поведение людей в тоталитарных сектах. Этот метод работает за счет того, что у людей просто нет времени на обдумывание и проверку получаемой информации. И только теперь, анализируя, Юрий отмечает, что это было абсолютно неправильно. Ведь они несли ответственность за тех людей, которых тогда вовлекали в уличные протесты.
Учитывая все это, мы можем наблюдать отношение лидеров политической кампании к информированию. Ведь это самый действенный и быстрый способ, чтобы понять, используется деструктивный контроль над сознанием внутри группы или нет. Законная организация обычно предоставляет людям возможность увидеть общую картину и разъясняет необходимые, принципиально важные вопросы. В то время как в деструктивных группах утаивание, сокрытие, дробление поступаемых сведений сменяется сильнейшим информационным потоком, который не оставляет шансов подходить к указаниям и установкам критически.
В 2010 году Юрий стал депутатом Минского городского Совета депутатов.
Игры разума
Вникая в рассказ Юрия о том, как проходила предвыборная кампания, и замечая, насколько много там было непонятного и странного, возникает один единственный вопрос: почему? Как так вышло, что у многих участников инициативной группы происходящее вызывало смущение, недоумение и даже недовольство, но при этом никто из них не ушел? На самом деле такое на первый взгляд удивительное поведение людей базируется на теории когнитивного диссонанса. На этих «трех китах» обычно и стоят деструктивные политические или религиозные группы. Суть в том, что, если поведение человека не соответствует его убеждениям, ценностям и верованиям, возникает особое ощущение психологического напряжения. Чувство дискомфорта заставляет человека предпринимать меры, которые бы помогли от него избавиться. Он пытается согласовать между собой свои чувства, мысли, эмоции и поведение. Однако основной принцип этого механизма заключается в следующем: если поведение человека УЖЕ удалось изменить, его мысли и чувства будут меняться, чтобы свести диссонанс к минимуму.
Таким образом, когда люди ведут себя глупо или несоответственно своим убеждениям, они будут менять свое восприятие ситуации таким образом, чтобы убедить себя в том, что их поведение разумно и оправданно. Например, они могут начинать рационализировать, как это случилось с Юрием Воскресенским, который, по его словам, хотел покинуть штаб, но вспоминал о людях из своей инициативной группы и ловил себя на мысли, что не может их бросить.
Важно отметить, что в жизни каждого человека есть момент, когда он является наиболее уязвимым для воздействия на его сознание с целью вовлечь в деструктивную группу. Как раз об этом и говорит Воскресенский, вспоминая, что его подтолкнуло присоединиться к штабу и мотивировало быть одним из самых активных участников: «Я засиделся в экономической сфере. Дети наконец-то выросли. Я был депутатом и хотел себя реализовать. Но сделать это в органах государственного управления мне мешало то, что были определенные перегибы с высказыванием своего мнения». По его словам, трудности быть услышанным вызывали огромное чувство недовольства.
Нечто похожее, как он рассказывал, имело место и в жизни остальных членов инициативной группы: засиделись в бизнесе, не хватало самореализации – возникало характерное чувство неудовлетворенности по этому поводу. Можно предположить, что рассуждения Бабарико о желании создать все условия для реализации талантов каждого белоруса становились особенно притягательными, были стимулом для того, чтобы примкнуть к его команде.
Эмоциональный контроль
Вспоминая причины, которые точно так подталкивали его последовать за Бабарико, бывший координатор инициативной группы поясняет: «И второй момент: мне очень понравился кандидат! Он завораживал своими выступлениями! Этакий добрый Карлсон с красными подтяжками. Он мне запал в душу и сидит там даже до сих пор. Хочется довериться. Вот я и доверился». И в данном случае Воскресенский, сам того не подозревая, на своем примере показывает, как работает очень важный психологический механизм, позволяющий влиять на сознание людей. Лучше всего увлечь других участников группы удается именно тем, кто сам сильно верит и воодушевлен определенными идеями. А как мы помним из прошлой статьи, Бабарико действительно горел идеей сделать мир лучше.
Бомбардировка любовью
Рассказывая про атмосферу, которая царила в штабе, Ю. Воскресенский подчеркивает: «Все складывалось так легко и здорово, на прекрасных положительных эмоциях, и с такими прекрасными людьми…» Эти переживания были настолько сильными и яркими, что при всех странностях и несоответствиях не возникало даже мысли, что его могут использовать. И здесь мы снова можем наблюдать сходство с тем, что обычно происходит в сектах. Дело в том, что большинство культов заставляют людей чувствовать внутри группы нечто особенное: переживание атмосферы любви, близости, единства принятия, тепла. Такая практика в психологии получила название – «бомбардировка любовью» – и осуществляется с целью поощрить верность и преданность людей группе.
Нередко в деструктивных группах «окружение любовью» происходит через комплименты или специфические слова, с которыми манипуляторы обращаются к людям, чьим сознанием пытаются управлять. Такое особенное и очень сильное в эмоциональном плане слово в штаб заботливо привнесла Колесникова. По словам Воскресенского, именно от нее все впервые узнали, какие они там «НЕВЕРОЯТНЫЕ» – и члены штаба, и те, кто приходит поддержать оппозиционеров на демонстрациях. «Это слово имеет очень позитивную окраску. Каждому человеку в душе хочется быть невероятным. Оно имеет объединяющее начало. Это очень сильное, эффективное прилагательное», – замечает Юрий. Согласитесь, гораздо приятнее ощущать себя невероятным, чем Васей-дачником, который в детстве мечтал стать супергероем, но так и не вписал ни одной строчки в мировую историю. Да и та революция, которая, возможно, готовилась втайне от инициативной группы, изначально могла показаться им чем-то очень невероятным. И настолько нереальным, что большинство бы даже и не подумало об этом. На такие шаги легче сподвигнуть именно тех, кто уже поверил в свою достаточную «невероятность» для подобных решений.
Используя эмоциональный контроль, в деструктивных группах намеренно погружают человека в атмосферу любви, праздника, принятия. Это вводит в состояние легкого транса, для которого характерны особые переживания вовлеченности, воодушевления или даже эйфории. И при таких условиях человек теряет способность мыслить критически, многие установки на конкретное поведение принимаются просто как должное и что-то очень естественное.
Вспоминая свою команду, Юрий отмечает, что внутри группы царила теплая и позитивная атмосфера. Люди собирались вместе, что-то обсуждали, все хотели внести свой вклад в развитие страны, и никто не помышлял ни о какой революции. «Эти люди тоже были вдохновлены, а у них вообще не закрадывалось никакого сомнения, потому что они не были в штабе и не представляли, как принимаются решения, кто допущен в «малый штаб», как развивается кампания. И я просто не мог этих людей кинуть, отдать их управление на попустительство. Потому что сформировалась хорошая команда, и было всем вместе позитивно, уютно», – говорит он. И в данном случае мы можем наблюдать второй аспект эмоционального контроля, который тоже встречается в тоталитарных сектах.
Человек вовлекается в группу через проповедь, полную любви, идеализма, которая сулит много других благ этого мира. Однако наряду с этим в деструктивных группах немало внимания уделяется манипулированию чувством вины. В данном случае: «Я не мог бросить людей на попустительство!»; «А как же страна? И если не мы, то кто?»; «У меня был шанс реализовать себя, а я не воспользовался им». В деструктивных группах делают акцент на еще одном ярком чувстве человека – на его боязни внешнего мира.
Объединившись, кандидаты собирали вокруг себя достаточно разноплановую публику. Сторонники Бабарико «заводили» творческую и экономическую интеллигенцию, цепкаловские – госаппарат и ИТ, а приверженцы Тихановского (в его команде наряду с прочими было полсотни осужденных и более десятка рецидивистов) – это улица!
Например, внушают опасения, что, не проявляя активности в предвыборном штабе, он уже нигде больше не сможет реализовать и проявить себя. И человек начинает тревожиться, что вне данной группы станет невозможным воплощение в жизнь всех ценностей, за которые она якобы борется.
Еще один характерный аспект манипуляции чувством страха – наличие врага. В случае данной предвыборной кампании в этой роли выступала действующая власть, режим, диктатура и т. д. Людям, которые вовлечены в деструктивную группу, порой кажется, что нет счастья или удовлетворенности за ее пределами. А если кто-то покидает команду, как это сделал Ю. Воскресенский, мы можем наблюдать реакцию бывших оппозиционных соратников по отношению к нему. По их мнению, выход из сообщества не может быть оправдан в принципе. Таким образом, Латушко, например, принимается обвинять Воскресенского в трусости, «стокгольмском синдроме», продажности и т. п.
Контроль мышления
Основной доктриной деструктивной группы является идея: «Мы – путь! Мы – истина! Вы, те, кто не с нами, погибли. Мы знаем, а вы – нет». И если говорить о политических активистах оппозиции, то нередко можно услышать, как они противопоставляют «невероятных» сторонникам власти. Звучат обвинения и упреки в адрес последних. Таким же образом оппозиция противопоставляет себя власти, представляя все так, словно речь идет о борьбе добра со злом. Для многих деструктивных групп характерно использование «птичьего» языка, употребление уничижительных определений: «диктатор», «каратели», «слабовики», «фашисты», «тараканы» или каких-то особенных слов: «невероятные», «воины света». Широко используется символика: флаги, ленточки, белые цветы. Включение подобного рода атрибутики помогает участникам группы отождествлять себя с ней, как с отдельной общностью, противоположной той, что стоит на другом берегу.
Иными словами, противопоставление через слова и символику, которые разделяют единый народ на условное «мы» и «они» – не что иное, как способ расколоть общество на две противоборствующие стороны. И тут становится очевидным, что подобного рода манипуляции мышлением входят в конфликт с теми идеалами, на которые оппозиция якобы ориентируется (добро, ненасилие, любовь, дружба, диалог).
Обеспокоенность процессами разделения в обществе выражает и сам Воскресенский: «Сейчас общество расколото, и это очень плохой итог. Неэффективный! Он никак не вяжется с той позитивной повесткой, которую мы несли всю кампанию». И Юрий справедливо полагает, что разъединение в обществе, произошедшее на данный момент, является серьезной проблемой, которую нужно решать путем диалога. Важно понимать, что переговоры – это всегда желание и вклад обеих сторон. Однако готовы ли мы сделать этот шаг навстречу друг другу?
«Если мы не примем участие в легальном политическом процессе, то какие могут быть у нас претензии к власти потом?» – справедливо задается вопросом Воскресенский.
Признаки деструктивного культа в рамках протестного движения после выборов:
Информационный контроль. Однобокая подача информации в телеграм-каналах, искажение информации в «нужном» направлении (фотографии с невыгодных ракурсов; видео ролики и слова представителей власти вырываются из контекста, преподносятся таким образом, чтобы поддерживать отрицательный образ правительства). Ложь, отсечение возможности получать информацию из разных каналов (критика и обесценивание государственных СМИ, противопоставление им т. н. независимых СМИ), чрезмерный информационный поток.
обвинением, оскорблением. Формируется предубеждение по отношению к человеку, который придерживается иной точки зрения («слабый», «безразличный», «глупый», «трусливый» и т. д.).Контроль мышления. Черно-белое мышление – установка, при которой все делится лишь на «хорошее» и «плохое». Риторика в рамках «мы» и «они» (противопоставление через клише, специфические клички, символику). Никакие альтернативные точки зрения не признаются хорошими или допустимыми, встречаются
Эмоциональный контроль. Переживание особого чувства единства и любви внутри группы, в которую люди объединились ради выражения общего протеста. Использование атрибутики, флагов, ленточек, цветов, рисунков с символикой, что несут эмоциональную нагрузку в связи с занимаемой гражданской позицией. Манипуляция чувством вины (перед социумом, перед конкретной группой людей, с которыми объединяется человек для выражения протеста, перед народом в целом). Манипуляция чувством страха (страх мыслить иначе и быть наказанным – тебя отвергнут за это). Внешний мир вне группы воспринимается как угроза. Наличие врагов в лице представителей власти и государства. Боязнь покинуть группу и встретиться с обвинениями или травлей со стороны бывших сторонников.
Апена Дзиодзина