Признание объективного характера исторических законов занимает центральное место для революционеров, для всех сторонников перехода к коммунистическому обществу. Общим местом в аргументации всех противников коммунизма вообще и защитников нынешней капиталистической системы в частности, является аргумент, что многочисленные попытки создания справедливого общества без частной собственности и эксплуатации неизменно заканчивались поражением или даже приводили к новым диктатурам. Их совершенно не смущает, что и нынешнее общество буржуазной демократии тоже возникло совсем недавно, причем через серию кровавых диктатур, а до этого все попытки создания общества, в котором, по крайней мере формально-юридически, все равны перед законом, также тысячелетиями заканчивались ничем. Для большей «убедительности» обывателя запугивают баснями о том, что единственной целью революционеров, особенно марксистов, является установление диктатуры государства, насилие над личностью и т.д.
Если эти господа и соглашаются с закономерным характером развития человечества, то они объявляют, что общество частной собственности, свободного предпринимательства и буржуазных прав личности – это высший пункт развития человеческой цивилизации. Но и здесь они не оригинальны. Тысячелетиями считалось само собой разумеющимся, что в обществе каждый должен иметь своего господина. У крестьянина – феодал, у раба – его владелец, у феодала – король, царь, император, у короля – господь бог. Когда, после поражения Наполеона, европейские монархи проводили Венский Конгресс, на нем было торжественно заявлено, что вот, наконец, уничтожено это «неестественное» явление, Республика (империя Наполеона была для них Республикой!), и везде восстановлена «естественная» власть монархов. Прошло каких-то 200 лет, а об этом уже давно смешно даже читать. Т.е. общество постоянно меняется, но случайно ли?
Чтобы действительно разобраться, насколько реален переход человечества к коммунизму, необходимо рассмотреть исторический процесс в целом, определить есть ли в нем закономерности, и если есть, то экстраполировать эти закономерности на будущее, чтобы понять, какие общественные формы возможны или даже неизбежны в этом будущем. Итак, первый вопрос: закономерно ли развивается человеческое общество, или его развитие - это то ли набор случайностей, то ли результат действий отдельных гениев и злодеев, периодически становящихся во главе того или иного государства?
Даже краткий взгляд на историю указывает на закономерность. Действительно, никакой гениальный «Чингачгук» (да простит меня дух прославленного вождя индейцев) не создал капиталистического, да и вообще классового, общества десятки тысяч лет назад, когда отдельные группы охотников и собирателей расселялись, охватывая один континент за другим. Никакой злодей не смог восстановить родовой строй после возникновения индустриально развитых обществ на основе машинного производства. И не только родовой, но даже и классового общества, основанного на внеэкономическом принуждении – рабовладельческого или феодального, несмотря на то, что тут, то там капитализм и использует эти анахронизмы. Значит, это не случайно, что каждой определенной эпохе соответствовал определенный социально-экономический строй. А раз этим эпохам соответствовал первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный или капиталистический строй, значит это закономерно, что попытки построения справедливого общества, которое сейчас называют коммунизмом, заканчивались неудачей. Но это же соображение говорит и о другом. А именно о том, что ссылка на эти неудачи не может быть доказательством неудач таких попыток в будущем. Ибо общество находилось в постоянном социальном развитии, и только рассмотрев закономерности этого развития, мы можем сказать с достаточным основанием, идет ли общество закономерно к коммунизму, и на каком этапе, или его развитие ведет к чему-то иному.
Этот вывод и определит выбор наших методов, нашу стратегию и тактику. Если переход к бесклассовому обществу закономерен, и этот переход должен перейти от нынешнего капиталистического общества, то наш революционный подход полностью оправдан, даже если мы не можем с точностью сказать, произойдет это именно завтра или через десять, двадцать или пятьдесят лет. Оправдан, потому что система эксплуатации и стоящие за ней силы, а точнее классы, о которых речь пойдет ниже, добровольно не откажутся от права жить за счет труда других. А это значит, что сколько бы неудач не терпели мы на пути свержения капитала, рано или поздно эта борьба увенчается успехом, и мы просто обязаны ее продолжать, в том числе и для того, чтобы по возможности раньше добиться победы и избавить человечество от необходимости новых кровопролитий. И, наоборот, если закономерности развития говорят, что в будущем нас ждет лишь череда новых классовых обществ, или что дальше капитализма общество развиваться не может, то борцам за справедливость не остается ничего иного, как бороться за реформы, «улучшающие» капитализм, или за исправление конкретных несправедливостей в данном конкретном месте и случае. Действительно, если переход к коммунизму не вытекает из объективного общественного развития, тогда революционные попытки, сколько бы мы их не делали, приведут лишь к новому кровопролитию и замене одних эксплуататоров другими.
Сначала следует рассмотреть часто возникающий вопрос: а как же быть с человеком? Он что безмозглый автомат, починяющийся слепым законам? Как быть с общественными деятелями, оставившими порой глубочайший след в истории? И т.д.
Классики марксизма, первыми положившие в основу своей теории понимание человеческой истории как естественноисторического, т.е. объективного, от воли людей не зависящего, закономерного процесса, вовсе не утверждали этим, что человек не влияет на этот процесс, что его воля и сознание ничего не значит. Каждый, или почти каждый член общества, в той или иной форме, активно или пассивно, но старается отстаивать свои интересы, а зачастую и свои идеи. Вопрос в другом. На Земле живут миллиарды людей, с самыми разными интересами, взглядам, идеями и т.д. Но движение общества в целом определяет сумма действий всех этих людей, говоря математическим языком, равнодействующая этих действий. Именно сумма этих действий изменяется закономерно. А поскольку в эту сумму входят люди с самыми разными, порой диаметрально противоположными взглядами, постольку и общий (именно общий, а не сиюминутный в каждом конкретном месте) результат получается вовсе не тем, каким он видится каждому отдельному человеку. Получается исторический процесс, законы которого не зависят ни от чьей воли. Энгельс, в письме к Йозефу Блоху в 1890 году так писал по этому поводу: «… история делается таким образом, что конечный результат всегда получается от столкновения множества отдельных воль, причем каждая из этих воль становится тем, чем она есть, опять-таки благодаря массе особых жизненных обстоятельств. Таким образом, имеется бесконечное количество перекрещивающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействующая - историческое событие. Этот результат можно опять-таки рассматривать, как продукт одной силы, действующей как целое, бессознательно и безвольно». (К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., 2 изд., т. 37, стр. 395-396).
Именно сумма действий людей, именно движение развития общества в целом не зависит от чьих-то желаний и воли, что вовсе не значит, что в каждом конкретном месте и в каждый конкретный момент времени мы не влияем на происходящие события. Вопрос, следовательно, состоит в том, действуем ли мы в направлении общественного развития, или тормозим, замедляем его своими действиями. Это же касается и «великих» людей. Их величие определяется именно тем, насколько их непосредственная деятельность благоприятствовала общественному развитию, способствовала ему.
Даже сам факт, что объективная закономерность, независящая от сознания отдельных людей, является суммой сознательных действий, уже является опровержением обвинений марксистов в том, что они якобы пренебрегают сознательной деятельностью человека. Без этой сознательной деятельности отдельных индивидуумов никогда не было бы этого общего результата. Это же является и оправданием нашей активной деятельности: сколько бы мы не ссылались на объективный характер исторического процесса, все его объективные закономерности реализуются через нашу деятельность. Не будет этой деятельности, не будет и общего результата. И чем лучше осознаем мы закономерности развития, тем с большей эффективностью мы можем им содействовать. Так действует диалектика сознательного и бессознательного в историческом процессе.
Подавляющее большинство людей, однако, действует в этом процессе стихийно, исходя из конкретной ситуации. Так благодаря чему сумма этой стихийности дает закономерный результат, почему, несмотря на эти неосознанные по отношению к общему развитию общества действия (но осознанные с точки зрения конкретной сиюминутной ситуации), получается восходящее развитие общества, которое мы наблюдает в течение тысячелетий?
Причина этого кроется во внешних условиях, которые рождающийся человек получает как нечто данное, не зависящее от его выбора. Он как нечто само собой разумеющееся имеет как наличный уровень развития производительных сил, так и те общественные отношения, которые его окружают. Так же как идеология, культура, идеалы и т.д. В своих потребностях и в своих действиях по их удовлетворению он исходит из того материального мира, который есть. Современный человек не испытывает потребностей в удобной пещере или звериной шкуре, так же как пещерному человеку не требовались компьютеры или автомобили, возможность существования которых он не мог даже представить.
Он также исходит в своих действиях именно из тех общественных отношений, которые его окружают, из тех своих интересов, которые вытекают из его места в этих отношениях. Представители доисторических племен не боролись ни за избирательные права, ни за повышение заработной платы, поскольку таких понятий просто не существовало. Даже приведенные выше примеры говорят о связи, как человеческих материальных потребностей, так и общественных отношений с уровнем развития производительных сил. Таким образом, в ходе своего развития человечество проходило через различные этапы развития производительных сил и производственных отношений, т.е. отношений между людьми в процессе производства на данном уровне развития производительных сил. И каждый раз переход на новый этап развития этих сил приводил к новым производственным отношениям. На эту закономерность впервые указали Маркс и Энгельс в 1845 году, в ходе работы над «Немецкой идеологией». Ими было введено понятие общественно-экономической формации, как совокупности производительных сил и производственных отношений. Этот подход, говорящий о том, что развитие общества, также как и природа, подчиняется определенным законам, и что это развитие определяется, в совей основе, процессом материального производства, и получил название исторического материализма.
Разумеется, не только уровень экономического развития общества влияет на отношения внутри него. Влияют, например, и природные условия. Теплый климат и плодородные мягкие почвы долин Нила, Евфрата, Инда способствовали тому, что здесь земледелие сделало возможным с помощью каменных и медных орудий производство прибавочного продукта, т.е. человек смог производить больше продуктов питания, чем это было необходимо для его минимальных потребностей. В результате появилась возможность заставить одного человека работать на другого, который и забирал бы себе этот излишек. На базе этого и возникло классовое общество и государство. В других же, менее благоприятных условиях, потребовался переход к использованию бронзы и даже железа, прежде чем процесс классообразования стал возможным. Но общая закономерность от этого не меняется: по мере повышения уровня развития производительных сил общество переходит от первобытнообщинного строя к классовому, рабовладельческому или феодальному, который, в свою очередь, при достижении определенного уровня развития производительных сил, переходит к капитализму.
Но, как было выяснено, историческое развитие не есть что-то совершающееся без участия людей, а сумма такого участия. Как же вычислить эту сумму, если на Земле живут миллиарды, а в каждой отдельной стране миллионы, десятки, а то и сотни миллионов человек? Научный подход в данном вопросе не является чем-то из ряда вон выходящим. Он похож на подход во многих других дисциплинах. Как, например, описать действие экологической системы леса? Никто для этой цели не описывает действие каждого отдельного муравья, зайца или рост каждого отдельного гриба, дерева или травинки, чтобы потом их суммировать. Действуют иначе: выделяют группы растений, животных, грибов, насекомых и т.д. и их количество и смотрят на их взаимодействие, на пищевые цепочки, кто кого ест, кто создает какую биомассу через фотосинтез или усвоение биологических или минеральных веществ, находящихся в почве. При этом рассматривается также, в каких географических и климатических условиях все это происходит.
Аналогично и в обществе мы выбираем группы людей с общими интересами и смотрим на их взаимодействие. Определяем группы, интересы которых носят временный и сиюминутный, и группы, интересы которых носят длительный и фундаментальный характер. Описывая взаимодействие этих групп, мы описываем историю общества. Группы, борьба между которыми носит фундаментальный характер и определяют существование, развитие и смену общественно-экономических формаций, называют классами. Тот класс, который сильнее, и определяет исход того или иного исторического события. В этом плане классовый подход, который на словах (!) предается анафеме идеологами современного капиталистического общества, но который на деле применяется в своей политике капитализмом каждый день и час, является всего лишь элементарным научным выражением известного по жизни принципа «смотри, кому выгодно» в приложении к обществу в целом.
Лицемерием, поэтому, выглядят заявления типа, что вот из-за того, что Маркс создал теорию классовую борьбы, столько крови в мире пролилось! Это все равно, что высказать биологам следующее обвинение: «Вот вы поделили животных на хищников и травоядных, и теперь бедным зайцам нет прохода от волков!». Как понятие хищников введено, потому что те реально существуют в природе, так и понятие классов введено потому, что оно отражает реальное социальное разделение человеческого общества. Обвинение тем более несерьезное, что Маркс не открывал ни классов, ни классовой борьбы. И он никогда не претендовал на роль их первооткрывателя. В своем письме Иосифу Вейдемейеру он писал еще в 1852 году:
«Что касается меня, то мне не принадлежит ни та заслуга, что я открыл существование классов в современном обществе, ни та, что я открыл их борьбу между собою. Буржуазные историки задолго до меня изложили историческое развитие этой борьбы классов, а буржуазные экономисты - экономическую анатомию классов. То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов». (там же, т. 28, стр. 426-427).
Вот за это последнее так и ненавидят буржуи и их прихлебатели классовый подход. Ведь классовая борьба против добуржуазных классов практически закончена и, следовательно, капиталистам для этой цели не нужна. В условиях же своего господства, когда она постоянно ведет, через правительства и парламенты, спецслужбы, суды, свою идеологию и пропаганду политику подчинения всех, к ним не принадлежащим, в первую очередь пролетариата, все их вопли против классового подхода и классовой борьбы, по сути, означают только предотвращение, а если не получится, подавление ответной классовой борьбы эксплуатируемых классов, направленной против них. Аргументы, если их можно таковыми назвать, глубиной не отличаются. Например, в ответ на приведенную цитату Маркса, напоминают, что предшественники по-другому давали определение классов. Интересно было бы узнать, уменьшится ли число гильотинированных в ходе французской революции, если мы будем определять противоборствующие тогда классы не по Марксу, а, скажем, по Гизо? И какого определения придерживался безграмотный крестьянин, слыхом не слыхавший ни про Маркса, ни про Гизо, в 1905-м или 1917-м году, когда жег усадьбы и захватывал помещичьи земли?
Разумеется, можно найти разные определения классов и у самих классиков марксизма. Эти разные определения часто используются в спорах, например, о классовой природе СССР. Против буржуазной природы правящей в нем бюрократии высказывается то, что у нее не было акций или индивидуальной частной собственности, передаваемой по наследству. Но, даже оставляя в стороне тот факт, что в истории полно классовых обществ, с подобными чертами, как у бюрократии СССР, отметим пока одно важное обстоятельство, о котором было сказано выше: для чего (!) применяем мы понятие классов. Для того чтобы определить основные социальные группы, борьба между которыми определяет общественное развитие. Поэтому следует смотреть: ведут ли себя представители соответствующей группы как класс и вытекает ли это поведение из того положения, которое занимает эта группа в экономике, т.е. в системе производственных отношений.
В этом плане стоит выделить центральную часть определения классов, данного Лениным: «Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства». Т.е. сам факт того, что благодаря своему положению «в определенном укладе общественного хозяйства», соответствующая группа «может» (хотя бы только может!) «присваивать труд другой», уже делает ее классом. В этом суть. Хотя, практика показывает, что рано или поздно, тот, кто «может», реализует эту возможность на практике. Но, разумеется, имеет смысл рассмотреть и определение целиком:
«Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может себе присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства»(В.И. Ленин, ПСС, т. 39, стр. 15).
Т.е. классы возникают как следствие разделения труда в условиях, когда с одной стороны такое разделение позволяет одной группе пользоваться результатами труда другой, а с другой - производство достигает такого уровня, когда работник может произвести больше продуктов, чем это нужно для его выживания. Действительно, если человек может произвести только столько, сколько хватит ему самому, чтобы выжить, какой смысл его эксплуатировать?
Но классы существуют не какие угодно. И здесь уже действительно заслуга Маркса. Он установил как закономерность, что определенному уровню производительных сил соответствуют и строго определенные классы. А как было отмечено выше, определенному уровню производительных сил соответствует и социальный строй, общественно-экономическая формация. Развитие производительных сил, следовательно, ведет к смене общественно-экономических формаций, каждой из которых соответствуют свои классы.
В свете отмеченной причины возникновения классов это выглядит логично. Если в самом начале классового общества, когда орудия труда оставались еще достаточно примитивными, можно было просто захватывать рабов, заставляя их работать на износ, выжимая прибавочный продукт. Или принуждать соседнее племя или своих бедных соплеменников платить дань, превращая их в крепостных. Но по мере роста производительных сил требовался более заинтересованный работник, и рабство постепенно стало терять свою роль, почти везде укоренился феодализм, где крестьянин имел свой надел, стараясь произвести больше, бережней и эффективней использовать орудия труда. Однако развитие капитализма потребовало множество рабочей силы, свободной, способной перемещаться от предприятия к предприятию в зависимости от потребностей рынка, в то время как ее источник, крестьянство, было прикреплено к земле. Да и в самом сельском хозяйстве мелкий надел крепостного не давал возможности для использования более совершенных орудий, а его работа на барской земле, отвлекала от своего хозяйства и не отличалась заинтересованностью. Требовался свободный крестьянин, который мог свободно развивать свое хозяйство, укрупнять его или продать свой надел, уйдя в город, пополняя ряды пролетариата. Сегодня развитие производительных сил настолько высокое, требующее все большего количества высококвалифицированных рабочих, инженеров и ученых, что уже не годится просто наемный работник, которого сегодня используют, завтра выбрасывают на улицу. Требуется человек не только юридически свободный, но и чувствующий себя хозяином, а не наемным рабом.
Так идет процесс смены общественно-экономических формаций. Маркс описывает его следующим образом:
«В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание. На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или - что́ является только юридическим выражением последних - с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает эпоха социальной революции. С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких переворотов необходимо всегда отличать материальный, с естественно-научной точностью констатируемый переворот в экономических условиях производства - от юридических, политических, религиозных, художественных или философских, короче - от идеологических форм, в которых люди осознают этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что он сам о себе думает, точно также нельзя судить о подобной эпохе переворота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственным отношениями» (К. Маркс, Ф. Энгельс, Соч., т. 13, стр. 6-7).
И дальше: «Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все производительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самогò старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, которые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмотрении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия её решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе становления»(там же, стр. 7).
Именно в этом факте заключается причина неудач прошлых попыток установления общества без угнетения и эксплуатации. Включая Парижскую Коммуну и Русскую революцию 1917 года. Противоречия между старым правящим и новым революционным классом возникают с момента возникновения данного общества. В приведенных примерах – капитализма. Сразу же начинается и борьба между ними, приобретающая все более масштабный характер. Но поскольку это общество еще имеет возможность давать «простор» для «развития производительных сил», у него находятся силы, чтобы подавить классовую борьбу революционного класса. Что, кстати сказать, вовсе не означает бессмысленность революционных попыток прошлого. И не только потому, что мы приобретаем бесценный опыт, без которого не будет окончательной победы. Но еще и потому что позволяет убрать препятствия для развития внутри данного общества. Например, Парижская Коммуна не добилась и не могла добиться социализма во Франции 1871 года. Однако только после нее буржуазная Франция не решилась восстанавливать монархию и с тех пор является республикой. Русская революция не могла привести к социализму, в принципе невозможному в отдельной стране, но если посмотреть внимательно, то выяснится, что все буржуазно-демократические преобразования впервые в России были проведены не буржуазным Временным правительством, а Советами рабочих и солдатских депутатов сразу после Февральской революции и избранным II Съездом Советов правительством большевиков, а затем и коалиционным большевиков и левых эсеров после Октябрьской. Только тот факт, что капитализм не изжил себя, привел, в конечном итоге, к поражению власти рабочих. Дело не в том, что правительство большевиков не делало ошибок или было безгрешно. Дело в том, что производительные силы, которые были в тот момент, могли обеспечить только буржуазные производственные отношения, которые рано или поздно должны были привести к формированию буржуазной политической надстройки. Но убирая препятствия для развития капитализма, рабочие ускоряли и созревание условий для его свержения.
Как определить изжило ли себя старое общество? Прежде всего, последующим развитием производительных сил и изменением классового состава общества. У капитализма, не забудем, что это мировая система, три задачи: а) создание единой мировой экономики; б) создание нового класса, который сменит его класс, буржуазию; в) создание новых производительных сил, которые потребуют этой смены. Возьмем в качестве примера Русскую революцию и революционные попытки, которые за ней последовали в Германии и Венгрии 1919 года и в Испании в 1936-м.
По первому пункту мы видим, с одной стороны, за эти десятилетия распространение капиталистического способа производства по всему миру, при том, что в начале ХХ века значительная, если не большая часть человечества жило либо в феодальных обществах, либо в буржуазных с огромным количеством феодальных пережитков. За это время произошли многие десятки буржуазных революций, включая такие широкомасштабные, как Китайская революция или обретение независимости десятками стран мира, включая Индию, на которую вместе с Китаем приходится около 40% населения Земли. С другой стороны – это не просто распространение капитализма на все страны мира, развитие мирового рынка привело к т.н. глобализации, когда мировая экономика начинает работать как единое целое, как экономика одного государства. Как следствие – формирование региональных экономических блоков, самым явным примером которых является ЕС. Но такие блоки формируются по всему земному шару.
По-второму пункту цифры говорят сами за себя. В начале ХХ века мировой пролетариат насчитывал 60 миллионов человек, к началу второй мировой войны – 141 миллион, сейчас его численность составляет порядка двух миллиардов. Вместе с членами его семей – это большинство человечества. Т.е., если подход Маркса верен, за годы после революции создан почти весь современный пролетариат, могильщик капитализма. Это не только аргумент в пользу того, что попытка мировой социалистической революции в начале ХХ века потерпела поражение по объективным причинам, но и аргумент в пользу того, что сейчас он стал настолько мощной силой, что новое классовое столкновение имеет гораздо больше оснований надеяться на успех.
По третьему пункту очевидно создание материальной основы для планового ведения мировой экономики всем обществом и в интересах всего общества. Начиная с современных средств транспорта, обеспечивающих перемещение огромных количеств товаров, услуг и людей по всему миру в кратчайшие сроки и заканчивая интернетом, создающим в перспективе возможность управления ею как единым предприятием на плановой основе. Словом, самое время для исторической проверки марксова подхода. Тем более что многие признаки, о которых поговорим в следующий раз, говорят о том, что момент кризиса, который и сделает эту проверку неизбежной, достаточно близок. Но так или иначе, указанное развитие показало, что капитализму еще было куда развиваться после 1917 года. А, значит, он должен был тогда победить.
Следует отметить необходимость различать юридические законы, нормы и правила, устанавливаемые обществом и его органами управления, и законы общественного развития. Последние не могут устанавливаться людьми, они существуют, как объективные законы, в силу объективных условий, которые человек с рождением получает как данность. Но поскольку в ходе развития эти условия, могут меняться и некоторые законы, могут переставать действовать старые и начать действовать новые законы. Старые законы перестают действовать не потому, что они неверны вообще, а потому что исчезают условия для их проявления. Также и новые не действовали раньше, потому что соответствующих условий не было. Так при первобытнообщинном строе не действовал закон стоимости, поскольку не было рыночной экономики, денег и всего, что с этим связано. Но есть законы, действующие на всех этапах человеческой истории. Это, прежде всего, открытый Марксом закон соответствия производительных сил и производственных отношений.
Что же касается классов, то эксплуататорский класс, как правило, представлен двумя частями: индивидуально-частной и государственной, т.е. частными собственниками и бюрократией. Поскольку в Западной Европе первые имели преобладающее значение, то бюрократия была ему подчинена. Отсюда ее определение как «служанки». Конечно, у Маркса все не сводилось к этому определению, но за него, так или иначе, ухватились противники определения СССР как общества государственного капитализма. Дело, однако, в том, что в других частях света роль государственного аппарата была, как правило, намного выше, вплоть до того, что частных собственников не было вообще. Но разве это делало их бесклассовыми? Такой была Спарта в древней Греции или государство Инков в доколумбовой Америке. Наиболее интересный вариант – это мусульманские средневековые монархии, где периоды отсутствия частных собственников, прежде всего земли, чередовались с периодами, когда местные правители, будь то чиновники или военноначальники добивались определенных прав частной собственности. Одна форма правящего класса превращалась в другую, но никакого бесклассового общества не появлялось, во все периоды эксплуатация эксплуатируемых классов, главным образом крестьянства, совершенно не менялась.
И не только в средневековье. В Египте при Мухаммеде Али в 1811-1829 гг. государственным было практически все: земля, промышленные предприятия, торговля. Потом все было позволено поделить. Но правящий класс никуда не девался. Он был все тем же как до 1811 года, так и после 1829-го.
Понимание исторического развития как объективного и понимание его истории, как истории борьбы классов, дает возможность перейти непосредственно к рассмотрению того процесса, который, согласно к Марксу, и ведет от капитализма к коммунизму. А заодно и проверить, продолжается ли этот процесс и сейчас, подтверждая, тем самым верность теории. Это процесс обобществления производства.
Литература:
1. К. Маркс: Предисловие к «Критике политической экономии» (т. 13, стр. 5-9).
2. К. Маркс: Предисловие ко второму изданию I тома «Капитала» (т. 23, стр. 14-25).
3. Энгельс: «Развитие социализма от утопии к науке» (т. 19, стр. 185-230).
4. Энгельс: «Письма о материализме»:
Конраду Шмидту 5 августа 1890 (т. 37, стр. 370-372).
Йозефу Блоху 21-22 сентября 1890 (т. 37, стр. 393-397).
Конраду Шмидту 27 октября 1890 (т. 37, стр. 414-422).
Францу Мерингу 14 июля 1893 (т. 39, стр. 82-86).
В. Боргиусу 25 января 1894 (т. 39, стр. 174-177).
5. В.И. Ленин «Карл Маркс» (т. 26, стр. 43-93).
6. «Революционный архив»: http://revarchiv.narod.ru/index.html
7. Ю. Назаренко «Требуется новая программа»: http://goscap.narod.ru/naz.html