Удивительный момент. Обучение в родных стенах привело меня в тупик. А пребывание на чужой территории раскрыло мой нереализованный потенциал прежде всего для меня самой, помогло мне расслабиться творчески.
Моя группа состояла из десяти человек из разных стран. Было любопытно наблюдать, как к одному и тому же заданию все подходили совершенно с разной системой координат, которая строилась на уникальном мышлении и менталитете их родной страны. И если в стенах Омской Школы Дизайна все говорили про уникальные способности и талант, которые либо есть, либо их нет. В туманном Альбионе делали упор на уникальном подходе и методе. Например, была у нас Люси из Канады с камбоджийскими корнями. Выполняя задание, она приходила несколько дней на одно и то же место и делала снимки теней от солнца. На основе полученного материала она разработала капсульную коллекцию. Наблюдательность, созерцание и терпение свойственны восточным народам и здесь ее азиатские корни проявились в полной мере. Была также девушка из Бахрейна. Вы не поверите, насколько ярко она одевалась и всегда красила пухлые губы в кислотно-оранжевый цвет. Вопреки религии ее родной страны она была очень открытой и много смеялась. В ее разработках акцент она делала на текстуру, сочетание разных фактур, любила металлический блеск и налет «индастриал» на всем. Были две Джессики из Австралии. Обе немного высокомерные и отстраненные. Одна из них была словно из немого кино 30-х годов, никогда не говорила членораздельно. Но при этом работы их отличались утилитарным характером. Елена из Венесуэлы с низким мужским голосом на своей Родине выпускала собственные духи. Как-то сделала ярко-красную куртку для проекта и потом просила всех никому не говорить об этом и никуда не размещать фотографии, иначе ее депортируют из родной страны из-за коммунистического настроя. Так что не я одна расслаблялась творчески в чужой и неведомой стране.
Нас разделяли тысячи километров, а здесь мы сошлись, общались, делились мировосприятием. Это была чудесная коллаборация взглядов. Но после обучения в Лондоне все разъехались по своим городам, а я вернулась в родную Сибирь.
Приехала я, полная энтузиазма, энергии с дерзкой целью сделать из сибирского городка столицу моды. Начала отшивать коллекцию, искать людей в команду. Столкнулась с реалиями, далекими от сказочного времени в Лондоне и возвышенных целей. В Сибири таится мощный и нераскрытый потенциал. Она полна аутентичности и колоссальной энергетики. Но провинциальные амбиции, некая агрессия и болезненное чувство справедливости мешало выстраивать общее дело. Очень сложно найти не просто специалиста, а человека с горящими глазами и думающего в унисон. Я потихоньку разрабатывала лекала, создавала изделия, нашла одного конструктора и пару швей, которые мне помогали. Это была коллекция Spring-Summer 14. До сих пор люблю ее за девственное восприятие моды, ненасытность в экспериментах и предвкушение результатов.
Одержимость своей собственной коллекцией была сильной, и я искала возможности ее продемонстрировать. Параллельно я следила, что происходит на арене российской моды. На тот период яркое впечатление на меня произвела Aurora Fashion Week в Петербурге с неординарной командой. У меня была ностальгия по городу, в котором я провела два месяца стажировки. Судьбоносным стал звонок из известного петербургского модного дома Татьяны Парфеновой с приглашением на работу. Ответ мой был молниеносный, и на следующий день я паковала чемоданы, в которые не забыла погрузить неоконченную коллекцию.
В Питере у меня не было ни родственников, ни друзей. Но именно этот город подарил мне ощущение идеального для меня места.
Несмотря на то, что я с огромным уважением и благодарностью отношусь к Татьяне Парфеновой и считаю ее бренд лицом моды в России, внутри него я себя не смогла найти. Я почувствовала сильную авторитарность и закрытость новым идеям. До сих пор считаю, если добавить немного сложного кроя и новых форм, то прекрасная и уникальная вышивка, интересные фактуры и узнаваемый почерк заиграют новыми красками. Я надеялась на это и готова была много работать для достижения нужного результата, который устроил бы всех. Но меня не захотели.
Перед дизайнером одежды, который планирует работать по своей специальности в России, после обучения открывается три пути: работа на крупном производстве; работа в именном модном доме или ателье и создание своего бренда одежды. Работа на крупном производстве массовой одежды содержит в себе мало творчества. В первую очередь это - менеджерская работа. Выбор успешных моделей среди того, что было показано на мировых подиумах, составление технических эскизов в графических редакторах, выбор материалов, переговоры с китайскими производителями, контроль качества и тд.
Странность модной индустрии в России начинается с того, что на дизайнера идут учиться, чтобы создать свой авторский бренд. В Италии, например, по словам моего знакомого текстильного агента, идут учиться на дизайнера, когда бренд уже есть. То есть не для того, чтобы создать рабочие места, как это происходит в России, а для того, чтобы их заполнить.
После того, как я открыла свою студию и организовала марку, ко мне обращается немало свеженьких дизайнеров с максималистским желанием создавать красоту на листах бумаги. Не раз мне приходится им говорить, что гениальные идеи нужны компании только тогда, когда они приносят деньги или репутацию. Генерировать идеи – не главное для дизайнера, хоть и важное. Для него главное - оформление этих идей в готовом для потребления и желанном продукте. Дизайнер должен всегда видеть цель и четкий финальный образ. Если он останавливается на первоначальных абстракциях и нематериальных фантазиях – это полуфабрикат.
Вообще если говорить о модном индустрии в России в целом, то здесь все происходит от обратного. Сначала делаем дизайнера, а потом пытаемся его устроить куда-нибудь. Сначала вкладываем уйму денег, а потом пытаемся извлечь прибыль. Создаем Недели Моды, а потом уже производство. Продолжать можно вечно. Такая специфика, такая история страны, с этим ничего не поделаешь, остается только учитывать. Если взять страны с развитой индустрией в этой сфере, то можно прийти к истокам, которые неразрывно связаны с инициативой на уровне государства. В результате длительной поддержки появилось производство, которое породило крупные марки одежды. Только после этого в ход вступили маркетинг, пиар, реклама и тд. В таких странах последние методы являются одной из статей расходов. В России пиар и маркетинг - это инвестиции. Нужно понимать, что создание бренда одежды в России - это искусственный процесс, который начинается с существенных капиталовложений. Есть определенный стереотип, что за успешной и известной маркой одежды кроются жены и дети олигархов. Поэтому маркетологи и пиарщики в России привыкли получать деньги из инвестиций, а не из реальной прибыли. И потому они всячески демонстрируют превосходство их деятельности, дабы оправдать вложения в них. Их не волнует, что деньги на пиар нужно заработать, они уверены в том, что заработать можно, только если вложиться в пиар. Но дизайнеру со здравым смыслом сложно платить за стратегию, а не за результат. Это непонимание вызвано отсутствием исторической индустрии в стране.
Капитал. В левой руке сникерс, в правой - марс. Мой пиар-менеджер - Карл Маркс. Никто из русских основателей марок одежды не говорит о финансовой истории честно. Говорят либо хорошо, либо ничего. Могут придумать захватывающую легенду о том, как создал первый наряд из ничего, дорого продал и на прибыль открыл производство. Не знаю, как для вас, но для меня это смешно. Создание своего бренда в модной индустрии - это один из самых капиталоемких процессов. Эта не та область, где можно "лопатой грести". В большинстве случаев - это дорогое хобби. Начинается все с немалого первоначального капитала, куда входят материалы, швейное оборудование, оплата мастеров, аренда рабочего пространства и тд. За границей нельзя заниматься предпринимательской деятельностью без официальной регистрации. Даже снять помещение физическому лицу весьма сложно. В России пока такое возможно, потому что в большинстве случаев это делается на кухне три на четыре. Возможно быть "свободным художником", не оплачивая налоги, продавать свои изделия. (Кстати, я плачу налоги.)
Даже если начинать свое дело "на коленках", полностью своими силами и размещать продукцию на онлайн-площадках или в магазинах на реализации, в силу огромной конкуренции необходимы вложения в продвижение. В качестве продвижения своей марки я выбрала показы новых коллекций. Индивидуальные заказы и продажи коммерчески не отбивали и третьей части затрат. Но постепенно появлялась возможность повышать ценник. Тем не менее, до появления студии ни о каком бизнесе говорить не приходилось, это была лишь работа над именем.
Когда я взяла помещение в аренду, жизнь моей марки перешла на новую ступень. Во-первых, огромные витринные окна работали на рекламу. Большую долю моих клиентов составляют люди, которые или проходили мимо и увидели яркое пальто, или проезжали на машине и зацепились взглядом. Одним словом, я задумалась над качественным и эффектным оформлением витрин. Во-вторых, само творческое пространство на Васильевском острове, в котором находится моя студия, - очень колоритное место, насыщенное событиями и атмосферой, туда заходят интересные люди и, увидев неординарную одежду, попадают ко мне. Так я начала обрастать заказчиками. Наличие собственной мастерской облегчило контакт с партнерами и клиентами, появилась возможность формировать команду. Безусловно, это другой уровень, нежели работать дома и ездить по портным. И самое главное, это возможность реализовывать свои изделия. С одной стороны я разместила вешала с готовой продукцией, в другой - рабочую зону с оборудованием. Специально не стала делить на две части, для того, чтобы гости могли видеть процесс и понимать отличие от китайского массового и глубже погрузиться в мою концепцию. Эффект открытой кухни. В Питере очень много магазинов дизайнерской одежды, и некоторые молодые дизайнеры реализовывают свою продукцию там. Я тоже пробовала этот вариант, но столкнулась с небрежным отношением к моему труду. Я внимательно отношусь к выбору материалов, для каждого изделия разрабатывается уникальные технология и крой.
После открытия студии начала появляться возможность "отбивать" аренду и оплату труда портной и иметь небольшой остаток на развитие. Но никак не на затратную рекламу в виде показа новой коллекции на Неделе Моды. Но без этого я не видела развитие.
Наличие рабочего пространства также дало мне возможность серьезно подойти к вопросу мастеров. Мне хотелось найти единомышленников, а не подчиненных или тех, кто будет выполнять нелюбимый труд за деньги. Я работала со многими портными, и с теми, у кого огромный стаж, и менее опытными. И вот что я для себя отметила. Легкость руки, причем в прямом смысле, здесь большой показатель. А у многих наших опытных и мудрых мастериц со швейным образованием советского происхождения рука тяжелая, к сожалению. Потому что по старым методикам вещь нужно так зажать утюгом, чтобы ни одного шва не видно было, вроде как рельефы и вытачки - это ненужные придатки формы, которые ни в коем случае не должны быть замеченными. И подкладку нужно заутюжить от всего сердца, чтобы по низу напуск ребром стоял. Но я много смотрю импортных изделий и сравниваю. Фирменное платье выделяется сразу даже среди массивной кучи одежды. Потому что оно дышит, оно легкое, и припуски не проступают на лице от усердной влажно тепловой обработки, и конструктивные линии гордо красуются, потому что именно они выдают уникальный скелет изделия. Есть такой призрачный шик вещи, который замечаешь прежде, чем можешь объяснить. Он формируется из мелочей: ширина стежка декоративной строчки (казалось бы, миллиметровое дело), степень влажно-тепловой обработки (и эта тонкая грань между недо- и пере-), направление вытачки, цвет ниток. В институте нам говорили, если нет под рукой ниток в тон ткани, то надо брать немного темнее, нежели светлее, не будет так бросаться в глаза. В принципе логично. Но у меня как-то не оказалось и темных, заправила верхний петлитель оверлока более светлыми. В сочетании с цветом той ткани получился эффект текстурированной нити, легкой и прозрачной, и обметочная строчка смотрелась не то, чтобы более красиво и аккуратно, а как-то тонко. Технологии не стоят на месте, и с молодыми даже как-то проще работать, потому что они не зажаты этим нашим ГОСТом. Так получилось, что параллельно с портными высшего разряда я решила работать с молодыми начинающими специалистами, которые получили образование совершенно в другой сфере, но при этом любили шить. Я помогала им осваивать мастерство. С одной стороны, я затрачивала энергию на обучение, но с другой - в итоге получала мастера, который становился единомышленником, помогая реализовывать все мои задумки. Большой минус, что такой человек, обучившись, всегда может уйти к конкуренту! Остается надеяться только на человеческий фактор. Поэтому дружелюбная обстановка в рабочем пространстве для меня особенно важна.
Один маркетолог мне сказал, что рано или поздно придется выбрать что-то одно: создавать готовые коллекции, занимаясь продажей или работать в режиме ателье. До сих пор не понимаю, зачем делать выбор. Работа с индивидуальными клиентами дает мне возможность, не отрываться от земли и распознавать спрос, а создание коллекций - это то, что развивает меня как дизайнера и делает марку уникальной. Зачастую заказчики приходят с конкретной картинкой, но они могут даже не подозревать, насколько нестандартно и красиво их картинка может быть реализована на них. Сколько потенциала хранит в себе простая юбка-карандаш. И этот потенциал я раскрываю только благодаря огромной работе с макетами, кроем, технологией для создания нового дизайнерского продукта. Одно питает другое. Многие мои коллеги отходят от индивидуального пошива, потому что работа с клиентом сродни пластической хирургии. Порой это перерастает в техническое задание без особого дизайнерского самовыражения. В заказанной одежде хотят выглядеть превосходно независимо от всех тонкостей фигуры. Выступающий животик должен исчезнуть, широкие бедра стать стройными, а перекос плечевого пояса незаметен, и цвет чтобы выделял красивые глаза. Кстати сказать, одна моя клиентка, красивая стройная невеста после примерок макета свадебного платья и моих подозрений на перекос тазобедренного пояса обратилась к остеопату, который подтвердил мой "диагноз".
А еще ты должен быть психологом, дипломатом и философом...