Это был последний учебный день в третьей четверти. Мы все уже мыслями были в дне завтрашнем, когда в кабинет, где мы собрались, буквально влетела Анжелка Жемчужная с потрясающей новостью:
- Слышали? Козлёнка арестовали! Милиции понаехало, ужас! Обыск был, у него оружие нашли и монеты! Настоящие, золотые, много!
До итогового классного часа оставалось минут 15, и мы обступили Анжелку:
- Да ну! Ни фига себе! Сама видела? А откуда у него золото? И что ему теперь будет?
Последний вопрос был самым животрепещущим. Сашка Козлов по прозвищу Козлёнок был предметом воздыхания многих девочек. Был он нас на пять или шесть лет старше, школу уже закончил. Темноволосый, голубоглазый, высокий, да еще с репутацией «плохого парня», чем не предмет восхищений и вздохов? И тут вдруг на тебе, арестовали!
Анжелка живописала всем желающим послушать все ужасы ареста Козлёнка, который приходился ей соседом. Моя подруга Наташка оттащила меня от стайки демонстративно хватающихся за сердце девчонок и заговорщически зашептала:
- Наташка, ты понимаешь? Козлёнка забрали, путь к секретному объекту открыт! Завтра каникулы, надо ловить момент!
Тут нужно пояснить. Козлов, как и наша Анжелка, жил в «Шанхае», это был целый район деревянных домов под снос. Правда, сносили его очень долго, хотя в планах это должна была быть первая половина 1980-х. Но даже в середине 90-х часть этих домов еще существовала. Ну да ладно, не о том речь.
Когда мы с Наташкой выслеживали «людоеда», мы заметили в «Шанхае» странное сооружение. Оно не бросалось в глаза, небольшое приземистое сооружение, о котором местные тетушки говорили, что это газораспределительный узел. Но нас смутила дверь, как будто бы уходящая в землю. Якутск построен на вечной мерзлоте, там до недавнего времени не было подвалов, даже дома стояли как бы на ножках (на сваях). Да и Наташка меня тут же «просветила»:
- Какой еще газ? В Шанхае нет газа! Даже в наших новых домах электрические плиты, хотя весь остальной город как раз на газе живет. Но только не в нашем районе. Это всё очень подозрительно!
Моя подруга всегда умела найти приключения на ровном месте. Конечно, мы стали интересоваться, что там, пока нас не шуганул бородатый мужик, оказавшийся потом отцом Козлёнка:
- Это секретный объект! Кыш отсюда!
Ну какой может быть «кыш»? Наоборот, любопытство только возросло. Мы с Наташкой целый год думали, что там может быть. Однажды вечером она прибежала ко мне домой, дыша как загнанная лошадь:
- Наташка, слушай, что скажу. Я сейчас шла через Шанхай, а там! – тут подруга заметила мой укоризненный взгляд, и тут же начала оправдываться, - Честно, абсолютно случайно, не сердись. Так вот, я увидела Козлёнка! И он выходил из двери! Той самой! Меня увидел и кулак показал, я сразу убежала.
И вот, услышав от Анжелки, что Козлёнка арестовали, да еще о том, что у него нашли золотые монеты, Наташка сразу оживилась и начала строить планы по проникновению на этот «секретный объект»:
- Он там, наверное, золото прячет! Представляешь, если найдем! Надо утром идти, никто не увидит, все взрослые будут на работе. Но надо кого-то из мальчишек позвать, одним страшно, - Наташка критически оглядела наших одноклассников, скачущих и бегающих по классу, - Так, этот несерьезный, этот болтун, этот какой-то дохленький… О! Димасик! То, что нужно!
Димасик был мальчиком спокойным, не конфликтным, физически сильным и крепким. Наташка подскочила к нему и вкрадчиво спросила:
- Димасик, хочешь много-много золота? – ее круглые глаза возбужденно горели, но мальчик внезапно отказался:
- Неа, не хочу. Зачем оно мне?
- Как зачем? Сдадим в Фонд мира!
Да-да, не смейтесь, но мы были детьми идейными, о личном обогащении речи не шло.
- Знаешь, сколько голодных детей Африки мы можем спасти? – продолжила Наташка, а потом подозрительно спросила, - Или тебе не жалко голодающих детей?
Это был серьезный аргумент, и Димасик согласно кивнул головой:
- Ладно, не сердись, что делать-то нужно?
В результате на «дело» пошли вчетвером: мы с Наташкой, Димасик и Анжелка Жемчужная. Они ориентировалась в «Шанхае» как рыба в воде, знала там все закутки, и потому мы решили посвятить ее в свои планы. Анжелка выслушала наши аргументы, сочла их весомыми и согласилась помочь:
- Только чур я одну монетку себе оставлю! Всего одну, ладно?
Мы с этим условием согласились, ведь почему-то были совершенно уверены, что золото там точно есть. Вылазку назначили на утро, чтобы успеть все сделать до возвращения родителей с работы. Был первый день весенних каникул, поэтому времени у нас был воз и маленькая тележка.
Утром того дня меня разбудила Наташка, которая сердито на меня закричала:
- Ты еще спишь! Я Димасика еле растолкала, хорошо, его мама на работу торопилась, и не стала спрашивать зачем он мне так рано понадобился! Думала, ты уже ждешь! Давай быстрее!
Анжелка, надо отдать ей должное, уже сидела недалеко от секретной двери. Наташка достала из ранца отвертку и, как заправский медвежатник, принялась за дело. Я смотрела во все глаза, никогда раньше я за подругой таких навыков не замечала, а она, поняв от чего мы так удивлены, покраснела:
- Меня соседский дедушка научил, надо просто собачку отверткой нащупать и нажать на нее. Я несколько раз ключи теряла, не сидеть же под дверью!
Замок удалось открыть довольно быстро. Мы открыли дверь и заглянули внутрь. Ступеньки уходили куда-то вниз, нам стало чуть-чуть страшно, но подруга уже смело зашагала вперед. Мы гуськом тронулись за ней. Внизу обнаружилась еще одна дверь, которая, к моему огромному сожалению, не была заперта, просто прикрыта. Я-то надеялась, что авось Наташка эту дверь не откроет и мы вернемся. Но не тут-то было, мы вошли внутрь. Подруга достала из того же ранца свечку, разломала ее на три части и дала Димасику и Анжелке. Я же захватила из дома папин фонарик. Итак, мы тронулись в путь.
Пахло сыростью, под ногами был лёд. От неяркого пламени свечей на стенах плясали замысловатые тени. Было жутко, да еще и Анжелка вдруг стала спрашивать, а не встретим ли мы тут крыс? Никакого золота не было, даже намека на что-то похожее на пребывание здесь людей. Но Наташка упрямо шла вперед, а мы за ней, деваться всё равно было некуда. И вдруг наш вожак поскользнулся и упал. Об нее тут же споткнулась я, об меня Анжелка и в довершении на нас сверху свалился увалень Димасик. И всё бы ничего, но свечки в падении были потеряны, да и фонарик отлетел куда-то в сторону. Мы остались в кромешной темноте.
- Наташка, доставай спички, надо найти хоть одну свечку!
Мы начали чиркать спичками, пытаясь хоть что-то разглядеть под ногами, но спички быстро гасли или обжигали нам пальцы, и мы их выкидывали сами.
- Надеюсь, пожар тут не устроим! – буркнул Димасик, - А то не хватало нам еще тут всем заживо сгореть!
Он пытался сделать вид, что ничего страшного не происходит, но чувствовалось, как дрожит его голос.
- Даже если тут и было какое-то золото, то его давно забрали! Давайте выбираться, только нужно взяться за руки и постоянно разговаривать, чтобы никто не потерялся. А то ведь ничего не видно!
И тут мы вдруг поняли, что не знаем, в какую сторону нам идти, ведь, падая, мы просто-напросто перемешались. Наташка неуверенно сказала:
- Пойдемте в любую сторону, ведь куда-то мы все равно придем…
Мы взялись за руки и тихонько побрели, сами не зная куда. Анжелка что-то бормотала под нос, про каких-то чертей, и мне стало страшно:
- Какие черти, Анжел? Не пугай, и так ведь страшно!
- Ты чего? – спросила в темноте одноклассница, и вдруг захихикала, - А! Ты об этом! Я скороговорку повторяю: «Четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж». Просто, чтобы отвлечься.
- Как-как? – заинтересовался Димасик, - а зачем они его чертили? Они дом собирались строить? Или Николай Иванович велел?
Мы закатились в истерическом хохоте. Николай Иванович Мельник преподавал в нашей школе черчение и постоянно таскал нас за уши с криком:
- Ты почему не начертил чертеж?!
Отсмеявшись, мы двинулись дальше, время от времени громко декламируя эту самую скороговорку про чертенят. Идти стало гораздо легче, все страхи отодвинулись в сторону. Анжелка начала травить байки про этого самого Николая Ивановича, например, как она увидела его в автобусе и не захотела здороваться. Отвернулась к окну, делая вид, что не заметила учителя, а выходя на остановке «Школа», случайно врезалась прямо ему в живот. Ну и другие какие-то истории, подозреваю, что часть из них она выдумала тут же на месте (вернее заменила Николаем Ивановичем каких-то других людей, с которыми эти истории на самом деле случались). Мы смеялись до слез, но рук друг друга не выпускали.
- Интересно, сколько уже времени? – спросила, не обращаясь ни к кому конкретному, Наташка, - Надеюсь, мы выберемся раньше, чем нас начнут искать, а то ведь влетит!
Я подумала, что пусть уж лучше влетит, но чтобы нас нашли. Озвучивать свои мысли не стала, зачем пугать друзей раньше времени? Время от времени мы зажигали спички, просто так, чтобы увидеть друг друга и убедиться, что все целы и невредимы.
Шарахались мы, как нам казалось, долго. Наконец решили отдохнуть, присели прямо на ледяной пол. Хорошо, что еще мы не успели сменить шубы на куртки, иначе бы околели совсем. Димасик в очередной раз проговорил Анжелкину скороговорку и вдруг сказал:
- Эхо другое, заметили? Какое-то гулкое, не такое как раньше.
Мы начали на все голоса орать про «четыре черненьких чумазеньких чертенка», и вдруг случилось что-то странное. Прямо над нашими головами открылся люк и кто-то посветил на нас фонариком.
- Вот они, голубчики! – этот «кто-то» закричал куда-то вбок, - Здесь их много!
Скоро к нам спустили лестницу, по которой к нам добрался мужик в ватнике:
- Сколько вас тут? Четверо? А как же вас угораздило попасть сюда? Это режимный объект, детям здесь не место! Скажите «спасибо», что случайный прохожий услышал ваши голоса и нас вызвал! (здание милиции было совсем рядом). Какие ж вы чумазые, прям как черти!
Нам помогли подняться наверх, и мы с удивлением обнаружили, что находимся практически рядом с нашими домами. А ведь по ощущениям нам казалось, что мы уже на другом конце города! Возле люка собралась небольшая толпа любопытствующих. Вдруг Анжелка истерически захохотала, а потом, проследив, куда именно она смотрит, захохотали и мы: в толпе зевак стоял Николай Иванович Мельник собственной персоной.
Его присутствие нам помогло. Он узнал нас, а как же иначе, ведь Наташка была его любимицей, недавно выиграла школьную олимпиаду по черчению среди шестых классов, и готовилась к участию в городской. Поэтому Николай Иванович замолвил за нас словечко перед милицией, нас отпустили, предварительно взяв устные объяснения, как попали в городской коллектор (а это был именно он). Нас отпустили, взяв честное пионерское, что больше мы туда ни ногой. Это было лишним, нас никакими золотыми монетами было в те места не заманить.
Да, а Сашку Козлёнка скоро выпустили. Монеты, найденные у него, были вовсе не золотыми, а «куча оружия», о котором нам поведала Анжелка, наяву оказались кастетом и старой охотничьей берданкой, на которую у Сашкиного отца было разрешение. Зачем он ходил в коллектор, а также за что его арестовывали (задерживали) мы так и не узнали.
