Чеченский пленник (3)
В таком горячечном бреду
Он суток двое-трое
Провел на каменном полу,
Оставленный «в покое».
**
К окну с решеткой он привстать
Попробовал однажды
И влажный камень полизать
От жгучей в горле жажды.
**
Но закружилась голова,
И ноги подкосились.
Не рухнул он на пол едва –
То пальцы в блок вцепились.
**
Он сполз на землю по стене
И трудно развернулся.
И тут над ним под свет в окне
Люк снова повернулся.
**
Спустились вниз, осыпав взвесь,
Все те же два чеченца.
В комок Димитрий сжался весь…
«Забьют ведь!..» - ужас в сердце.
**
- Вставай! – один пихнул ногой, -
Урус, свинья тупая!..
- За нами лезь! – сказал другой,
За шкирку поднимая.
**
Толкая снизу в зад и в бок,
По лестнице подняли.
Пихал один, другой волок,
Когда в проход застряли.
**
Вот, наконец, он наверху…
Зажмурившись от света,
Лежал Димитрий на боку:
«О, Матерь Божья, где ты?..»
**
Он медленно открыл глаза
Живого чуть подранка, -
То кухня, кажется, была
Иль, может быть, времянка.
**
И разглядев получше вид,
Борясь с холодным страхом,
Увидел: у стены сидит
Старик в большой папахе.
**
Седая с медью борода
И жилистые руки,
И взгляд холодный жег… «Беда!..» -
Димитрий сжался в муке.
**
Его как бесполезный груз
Рванули на коленки…
- Вот, тату, третий тот урус!.. –
И прислонили к стенке.
**
Старик молчал и как застыл…
Но вдруг – взгляд на подрясник.
- Ты кто? – Димитрия спросил
С сухим металлом в гласе.
**
И новым страхом обуян,
Димитрий понял ясно,
Что он в плену у мусульман –
Священник христианский.
**
«О, Господи, спаси! Иисус!..» -
Он канул в страх как в море…
Но вдруг под безысходный груз
Почувствовал опору.
**
И после паузы сказал,
Как зова свыше пленник,
И взгляд метаться перестал,
И замер: - Я – священник…
**
- Выходит, как у нас мулла? –
Старик смотрел все строже.
Димитрий выдавил едва:
- Да, кажется, похоже…
**
- А коль мулла ты, то учить
Добру ты русских должен?..
Молчал Димитрий…. Как тут быть?
Что отвечать здесь можно?
**
- Ну, говори же! И живей!.. –
Старик уж злился в духе.
Один из двух, знать, сыновей
Дал Дмитрию по уху.
**
- Да, должен я учить добру… -
Пришлось ему ответить.
Кровь проступила вновь на лбу,
Морщины стала метить.
**
Димитрий чувствовал: растет
Какой-то ком и бьется,
И отдает в подкожный ек,
И вот сейчас взорвется.
**
- Так, значит, русских ты учил? –
То старику все мало.
- Учил… - Димитрий подтвердил,
Не ждя еще удара.
**
- Ах, ты учил!.. – взорвался крик, -
То старика прорвало, -
Камиль, бери его, Саид, -
Тащите в дом к Навалу!..
**
Димитрия рванули вверх,
Внутрь дома потащили.
Метнулись женщины с застрех,
Что в коридоре были.
**
И сквозь него старик шагал,
Решимостью был страшен.
За ним в какой-то темный зал
Димитрий был затащен.
**
Включился приглушенный свет, -
То к дому как пристройка:
На лампу абажур надет,
В углу – большая койка.
**
И запах нездоровый был,
В обычном доме странный,
Как если бы здесь кто и жил,
То полумертвый явно.
**
- Смотри! – старик, мутясь, сказал, -
Что русские творили!..
Сын это младший мой, Навал…
Уж лучше бы убили!..
**
Он всхлипнул, руку вверх воздел,
Лицо скрививши горько…
Теперь Димитрий рассмотрел
Лежащего на койке.
**
Бревно собой напоминал,
Не шевелясь ни мало, -
Чеченец высохший лежал
Под серым одеялом.
**
Бессмысленно его глаза
Под потолок уставясь,
Сошлись вверху, на голоса
Никак не отзываясь.
**
- К ОМОНу в лапы он попал,
«Специалистам узким»!..
Шайтан бы вас с Россией взял
Всех извергов урусских!..
**
Камиль с Саидом год уж весь
В Дарго в горах сражались.
А мы, вот, с ним, с Навалом, здесь,
С младшим моим остались.
**
ОМОН зачистку проводил,
Вдруг рядом кто-то стрельнул…
Эх, если б всех там поубил!..
Собакам смерть последним!..
**
Ворвались, бешеные, в дом,
Навала, сына, взяли.
Порезали всего кругом,
Хребет переломали!..
**
Он снова всхлипнул…. И вдруг в визг
Сошел, брызжа слюною:
- Ты русских этому учил!
Ты был у них муллою!..
**
Ты их врываться в дом учил,
Кастрировать штыками!
Ты сына…. Хуже, чем убил!
Ты с русскими дружками!..
**
Теперь мы вам всем будем мстить, -
Я выкуп брать не буду.
Недолго вам в подвалах быть –
Я крови не забуду!..
**
Пока Димитрия опять
В подвал тащили чохом,
Мысль у него мелькнула вспять:
«Что с Николаем, Лехой?..»
**
- Ну, все, урус. Тебе конец! –
Сказал уже в подвале
Один из братьев, чей отец
Остался при Навале.
**
Второй спустил ведро воды
И рядом – для параши.
Плеснул в лицо: - Урус, хлебни,
А то загнешься раньше…
(продолжение следует... здесь)
начало поэмы - здесь